Я смотрела на печати, на подписи, на качество видео. Слишком профессионально. Слишком детально. Если это подделка, то очень дорогая и сложная.
Но зачем ему это? Если он виноват, зачем доказывать обратное?
Мысли путались. Я отложила телефон и закрыла глаза.
— Я ничего не понимаю, — прошептала я. — Совсем ничего.
Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Следующий документ — официальный, с гербом, с подписями. Заявление о возбуждении уголовного дела.
Я вчиталась.
« Уголовное дело возбуждено по статье 111 УК РФ — умышленное причинение вреда здоровью».
« Подозреваемая: Власьева Мария Павловна».
« Основание: видеозапись, подтверждающая факт подсыпания психотропного вещества; заключение медицинской экспертизы о наличии в крови потерпевшего бензодиазепинов; заключение о времени последнего полового акта, подтверждающее отсутствие сексуального контакта в инкриминируемый период».
Я перечитывала раз за разом. Каждое слово, каждую строчку.
— Боже… — прошептала я.
Я отложила телефон и уставилась в стену.
В голове было пусто. Абсолютно пусто.
Он не изменял. Он не предавал.
Но боль, которую я прожила эти дни… она была настоящей. Фото, которое я видела… оно было настоящим. Чувство, что меня предали, разрушили, растоптали — оно было настоящим.
Я уже хоронила наши отношения. Я уже училась дышать без него.
А теперь… теперь что?
Я встала, подошла к двери. Прислонилась лбом к холодной поверхности. Там, за ней, сидел он. Ждал. Я медленно повернула ручку и открыла дверь.
Он сидел на полу, прислонившись к стене. Услышал шаги, поднял голову. В глазах его была такая надежда, что у меня сердце сжалось.
— Лиза… — выдохнул он.
Я смотрела на него. На этого мужчину, которого любила. Который, оказывается, не предавал.
Но внутри было больно. И страшно.
— Я прочитала, — сказала я тихо. — Доказательства.
— Ты… веришь? — спросил он, боясь дышать.
— Не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, Демид. Мне нужно время.
Он кивнул. Медленно, понимающе.
— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно.
— Иди домой, — попросила я. — Пожалуйста. Мне нужно подумать. Одной.
— Лиза…
— Пожалуйста.
Он встал. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул.
— Я позвоню, — сказал он.
— Хорошо.
Он ушел.
Ноги дрожали, в голове был туман, но надо было идти. Надо было что-то делать.
Я прошла на кухню, села за стол. Телефон лежал рядом, экраном вверх. На нём всё ещё были те документы, те доказательства, те фото. Я смотрела в одну точку и пыталась собрать мысли в кучу.
Теперь мне нужно подумать за троих.
— Боже… — прошептала я, положив руку на живот. — За троих.
Два маленьких сердца бились внутри меня. И одно большое, разбитое, за стенами этой квартиры.
Я закрыла глаза.
Он не предавал. Он не изменял. Я нужна ему.
Но боль, которую я прожила, никуда не делась. Фото, которое я видела, никуда не делось. Страх, что это может повториться, остался. Время, мне нужно время.
Я встала, налила воды. Сделала глоток. Почувствовала, как по телу разливается прохлада.
Завтра будет новый день. А сегодня — просто жить. Просто дышать. Просто быть.
Я взяла телефон. Экран светился в темноте кухни. Наташкины сообщения висели непрочитанными. Я открыла.
Наташка:Лизааа! Ты как? Я к тебе заскочу после работы! С тортиком и апельсинами! Может, что-то особенное хочется?
Я улыбнулась сквозь слёзы. Наташка была моим якорем.
Я: Наташ, рано ещё. Я только узнала.
Наташка: А УЗИ делала?
Я: Да…
Наташка: А снимок есть? Я крестной буду!
Я невольно усмехнулась.
Я: Хорошо)
Я скинула фото. Два маленьких кружочка на чёрном фоне.
Через секунду телефон взорвался.
Наташка: ООООООООО! Мусипусечки! Пусть все будут твоими копиями и с твоим характером!
Я рассмеялась. Впервые за этот долгий, тяжёлый день.
Я: Возьми яблок… и минералки… и картошку фри… и рыбы солёной…
Наташка: Всё для тебя, моя беременяшечка! Жди, через 3 часа буду… Хотя пошли в жопу! Я сейчас прилечу к тебе на крыльях любви!
Я снова улыбнулась.
Наташка: От мужиков проблемы одни, но хоть мусипусишные детки появляются!
Я положила телефон и посмотрела в окно. За ним шумел город. Где-то там, в этом городе, был он. А здесь, на этой кухне, скоро будет она. Моя лучшая подруга. С тортиком, апельсинами и своей бесконечной поддержкой.
— Справлюсь, — прошептала я. — Как-нибудь справлюсь.
Через час в дверь влетела Наташка.
Буквально влетела — с огромными пакетами, растрёпанная, с горящими глазами. Увидела меня и повисла на шее.
— Подруженька! — заорала она, сжимая меня в объятиях. — Соскучилась! Боже, какая ты загорелая! Как на юге побывала!
— Ага, — усмехнулась я, вырываясь из её цепких рук. — Юг под названием Подмосковье.
Мы рассмеялись. Наташка принялась выгружать на стол содержимое пакетов — яблоки, минералку, картошку фри в коробке, огромный кусок солёной рыбы, тортик. Абсурдный набор, но такой родной.
— Налетай, подруженька! — скомандовала она, разворачивая картошку. — Пусть мусипусишные малютки растут и крепнут!
Я поставила чайник, достала тарелки. Мы устроились на кухне, и я впервые за этот день почувствовала себя почти спокойно.
— Наташ, — сказала я, когда мы уже уплетали картошку. — Демид документы скинул.
Наташка замерла с вилкой в руке.
— Какие документы? — спросила она, прищурившись.
— Анализы. Видео. Заявление в уголовное дело.
Наташка молчала. Смотрела на меня.
— Ты веришь?
— Не знаю, — честно сказала я. — Документы выглядят настоящими. Печати, подписи.
— А сердце что говорит?
Я вздохнула.
— Сердце… запуталось, Наташ. Я уже похоронила эти отношения. Я уже пыталась просто жить в мире, где нет его. А теперь…
— А теперь он пришёл и всё перевернул, — закончила она за меня.
— Да.
Наташка взяла мою руку.
— Лиз, ты главное не торопись. Время есть. Подумай. А я с тобой.
— Спасибо, — прошептала я.
Мы сидели на кухне, пили чай, ели картошку, и я чувствовала, как понемногу отпускает. С ней было безопасно. С ней можно было быть собой.
— А тошнота есть? — спросила Наташка, отправляя в рот очередную картофелину фри.
— Нет, — ответила я, прислушиваясь к себе. — Только грудь больше стала.
Наташка замерла, потом расплылась в улыбке.
— Классный бонус! — заявила она. — Хоть что-то приятное в этой беременности.
Мы рассмеялись. Наташка умела разрядить обстановку.
— Ну так-то она у меня не маленькая была, — я покосилась на свою грудь. — Третий размер. А сейчас… боюсь представить, какой будет.
— Ой, да ладно! — отмахнулась Наташка. — Мужикам это только в кайф. А Демид… ну, он вообще с ума сойдёт.
Я вздохнула.
— Не знаю, Наташ. Я даже не знаю, будем ли мы вместе.
Она посмотрела на меня серьёзно.
— Лиз, ты его любишь?
— Люблю, — честно ответила я. — Но это не отменяет боли, которую я пережила.
— Понимаю, — кивнула она. — Время нужно. Но ты хотя бы знаешь правду.
— Да, — согласилась я. — Теперь знаю.
Мы снова вернулись к еде, и разговор перетёк на другие темы. Но мысль о нём всё равно осталась где-то в глубине.
— Ой, интересно, кто там будет, — Наташка мечтательно закатила глаза, глядя на снимок УЗИ. — Две девочки? Два мальчика? Или по одному?
— Через месяц можно будет узнать, — ответила я, отпивая чай. — Если захочу.
— А ты не захочешь?
— Не знаю, — честно призналась я. — Может, сюрприз оставить.
— Ой, ты как хочешь, — махнула рукой Наташка. — Главное, чтобы здоровенькие были.
— Да, — кивнула я. — Это главное.
Наташка вдруг подпрыгнула на стуле.
— Ой! — закричала она. — У тебя ж скоро день рождения!