Поиграем, папочка (СИ)

— Да, — улыбнулась я. — Через две недели. 25 июля.

— Львица, — констатировала Наташка. — Огненная. Будешь отмечать?

Я задумалась. День рождения.

— Если двое позволят, — ответила я. — Вдруг через две недели я буду блевать фонтанами?

Мы рассмеялись. Громко, от души.

— Тогда устроим тихий вечер, — решила Наташка. — Тортик, свечки, я и ты. И мусипусики внутри.

— Идеально, — согласилась я.

Мы допили чай, и я чувствовала, как тепло разливается по груди. С ней было хорошо. Спокойно. Почти как дома.

— Пойдём погуляем, что ли? — предложила Наташка, поднимаясь. — А то засиделись. Проветримся.

— Пойдём, — согласилась я, накидывая лёгкую куртку.

Мы вышли из дома. Вечерний воздух был тёплым, мягким, пахло летом и цветами из соседнего палисадника. Мы пошли в сторону парка, не спеша, болтая о всякой ерунде.

— Как на работе? — спросила я. — Я заходила в чат. Там теории строят, почему меня нет.

— Ой, даааа, — протянула Наташка, закатывая глаза. — Там такое…

— Какая самая популярная? — усмехнулась я. — На что ставили?

Наташка хмыкнула.

— Ну, во-первых, большинство уверено, что ты в отпуске с Демидом. Мол, укатили на райские острова и забили на всех.

— Серьёзно? — удивилась я.

— Ага. Лена из бухгалтерии даже ставку сделала, что вы вернётесь с кольцами.

Я невольно улыбнулась.

— А во-вторых? — спросила я.

— Во-вторых, есть версия, что ты уволилась из-за любовной драмы, — Наташка покосилась на меня. — Ну, после той истории с Марией.

— И кто так считает?

— Да Катька с Кариной, кто же ещё. Они до сих пор языками чешут.

— А ты что? — спросила я.

— А я молчу, — гордо заявила Наташка. — Я могила. Пусть гадают.

Мы рассмеялись.

— А Кир? — спросила я. — Он что говорит?

— Кир вообще молчит, — фыркнула Наташка. — Сказал, что не будет участвовать в этом балагане. Но я-то знаю — он просто боится, что я ему потом яйца откручу.

— Правильно боится, — усмехнулась я.

Мы шли по аллее, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. С ней было легко. Просто гулять и болтать.

— А на самом деле что? — спросила Наташка. — Скажешь им когда-нибудь?

— Не знаю, — ответила я. — Может, когда живот появится. Тогда и так увидят.

— Ой, Лизка, — Наташка схватила меня за руку. — Представляю их лица! Особенно Катьку с Кариной!

— Ага, — улыбнулась я. — Будет весело.

Мы вышли к пруду и сели на скамейку. Где-то вдалеке играла музыка, смеялись дети. А я сидела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я была в аду, а сегодня — гуляю с подругой, внутри меня две маленькие жизни, и я почти счастлива.

Глава 79 Твоя. Твой

Выходные тянулись медленно.

Наташка с Кириллом уехали в субботу утром из города, наобещав звонить каждый час. Я осталась одна в Москкве, с двумя маленькими сердцами внутри и бесконечными мыслями в голове.

Я сидела на диване, пила чай и смотрела в одну точку. Телефон молчал. Но я знала — он там. Ждёт.

Вечером пришло сообщение.

Демид: Как ты?

Я смотрела на экран. Простое «как ты?», а в груди всё перевернулось.

Я: Нормально.

Демид: Ела?

Я усмехнулась. Заботливый.

Я: Да.

Демид: Не ври.

Я:Откуда знаешь?

Демид: Знаю. Заставлю есть.

Я невольно улыбнулась.

Я: И как ты меня заставишь?

Демид: Приеду и лично покормлю.

Я закусила губу. Вот так просто. Без напора, без давления. Просто забота.

Я: Не надо. Я поем.

Демид: Обещаешь?

Я: Обещаю.

Демид: Умница.

Я отложила телефон и уставилась в потолок. Что это было? Просто разговор? Или начало чего-то?

Утром в воскресенье он написал снова.

Демид: Доброе утро, малышка. Как спалось?

Я снова улыбнулась. «Малышка». Это слово отзывалось где-то глубоко.

Я: Доброе. Нормально. А ты?

Демид: Плохо. Без тебя.

Я промолчала. Не знала, что ответить.

Демид: Не молчи. Просто скажи что-нибудь.

Я: Я думаю.

Демид: О чём?

Я: О нас. Обо всём.

Демид: Думай. Я подожду.

Весь день мы переписывались. Короткими фразами, осторожными, как по льду. Он спрашивал, что я ела, не болит ли голова, не грустно ли одной. Я отвечала, сначала коротко, потом длиннее.

К вечеру я поймала себя на том, что жду его сообщений. Что улыбаюсь, когда приходит уведомление. Что внутри становится теплее. Что лед тронулся…Внутри…Глубоко…Что я хочу к нему.

Демид: Лиз, я понимаю, что ты злишься. Имеешь право. Но можно я буду просто писать? Чтобы ты знала, что я рядом.

Я: Можно.

Демид: Спасибо.

Я отложила телефон и закрыла глаза.

Это было странно. Осторожно. Почти как тогда, в самом начале. Когда мы только начинали эту игру.

Только теперь всё было по-настоящему, без игры. Боль, страх, надежда. И два маленьких сердца, которые бились внутри.

Я не знала, к чему это приведёт. Но пока — просто переписка. Просто общение. Просто попытка быть рядом на расстоянии. И просто два раненных человека, которые любят.

Я сидела на диване, уставившись в телефон, когда пришло очередное сообщение.

Демид: Лиз… хочу тебя увидеть.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Он хочет увидеть. Вживую. Не через экран, не в сообщениях.

Я сглотнула. Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Согласиться? Отказаться? А если соглашусь — что тогда? Как смотреть ему в глаза? Что говорить?

Но внутри, где-то глубоко, уже зрело решение.

Я: В парке. Можно.

Отправила и зажмурилась. Что я делаю?

Ответ пришёл почти сразу.

Демид: Да. Еду.

Я выдохнула. Встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя — растрёпанная, бледная, в домашней футболке.

— Надо привести себя в порядок, — прошептала я.

Я быстро умылась, надела лёгкое платье, распустила волосы. Посмотрела на себя ещё раз. Уже лучше.

Сердце колотилось. Я вышла из дома и пошла в парк.

Он уже ждал на скамейке у пруда. Увидел меня — и встал. Глаза его горели.

— Лиза, — выдохнул он.

Я подошла ближе. Остановилась в шаге.

— Привет, — сказала я тихо.

Мы смотрели друг на друга. И в этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны.

Он сделал шаг.

Я видела, как он приближается — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. В глазах его было столько надежды, столько боли, столько любви, что у меня сердце разрывалось.

Я сглотнула.

И шагнула.

Сама. В его грудь.

Он замер на секунду, будто не веря. А потом его руки сомкнулись вокруг меня. Крепко, до хруста, до боли. Так, будто я была самым ценным в его жизни.

— Лиза… — выдохнул он мне в макушку. — Лиза…

Я уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Его запах, его тепло, его руки — всё было таким родным, таким нужным.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости.

Я молчала. Просто стояла в его объятиях и чувствовала, как понемногу отпускает. Как боль уходит, как страх тает, как надежда возвращается.

— Я не предавал, — сказал он. — Никогда.

— Я знаю, — ответила я тихо. — Теперь знаю.

Он отстранился чуть-чуть, заглянул в глаза.

— Ты… веришь?

— Верю, — сказала я. — Всему верю.

Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что я улыбнулась.

— Лизок… моя Лизок…

Он снова прижал меня к себе.

— Я так скучал, — прошептал он. — Так скучал.

— Я тоже, — ответила я.

Мы стояли обнявшись, и мир вокруг перестал существовать. Был только он. И я. И два маленьких сердца внутри меня, которые, кажется, тоже были счастливы.

Он сжал меня крепче. Так сильно, будто боялся, что я исчезну, растворюсь, улечу. Его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к груди.