— Лиза… — выдохнул он.
И вдруг я взвизгнула. Резко, неожиданно для себя самой. Боль пронзила грудь — там, где он прижался.
— Лиза? — он мгновенно отстранился, встревоженно заглядывая в глаза. — Что? Что случилось?
— Больно… — выдохнула я, прижимая руку к груди.
Он смотрел на меня, и в глазах его была тревога, смешанная с непониманием.
— Где больно? Я сделал больно?
Я сглотнула, чувствуя, как щёки заливает краской.
— Нет, не ты… — пробормотала я. — Это… просто…
Я замолчала. Не сейчас. Не здесь. Не так.
Позже скажу.
— Всё нормально, — улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… чувствительно немного.
Он смотрел на меня с сомнением.
— Точно?
— Точно, — кивнула я. — Правда.
Он притянул меня к себе. Аккуратно, бережно, будто боялся сделать больно.
— Лиза… — прошептал он, глядя в глаза. — Можно?
Я смотрела в его серые глаза, такие родные, такие любимые. В них была надежда, любовь и все тот же знакомый огонь, от которого у меня всегда подкашивались колени.
Я покраснела. И встала на носочки. Сама. Он выдохнул со стоном, когда наши губы встретились.
Его рука поднялась к моему затылку, пальцы сжали волосы — не больно, но властно, собственнически. Вторая рука прижала меня за талию, притягивая ближе, сильнее.
Боже…
Его поцелуй. Его руки. Его язык. Его напор.
Я снова таяла. Плавилась, как воск, теряла себя в этом водовороте чувств. Я застонала ему в губы. Он сжал меня сильнее, углубляя поцелуй, забирая моё дыхание, мои мысли, мою боль.
Мыслей не было. Только он. Только ощущение его рядом. Его тепло, его руки, его тело, его дыхание.
Я забыла обо всём. О боли, о сомнениях, о страхах. Был только этот момент. Только он. Только мы.
Он оторвался первым, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу.
— Лизок… — выдохнул он. — Моя Лизок.
— Твоя, — прошептала я. — Всегда твоя.
Его руки гладили моё тело.
Медленно, жадно, будто он пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. Они прижимали меня к нему, общупывали, исследовали — и я стояла, таяла, дышала им.
Сердце выпрыгивало из груди от переизбытка чувств. Казалось, все, что ккопилось неделю во мне, вдруг стало выходить наружу. Он стоял, вжимая меня в себя так сильно, что, казалось, между нами не осталось расстояния. Ни воздуха. Ничего. Только он и я.
Его губы пошли по шее.
Горячие, влажные, они касались кожи, оставляя дорожку мурашек. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разливается жар.
— Демид… — выдохнула я.
— Ммм?
— Люди…
— Плевать.
В парке. На виду у всех. Ему было плевать.
Я ахнула, когда его губы нашли особенно чувствительное место за ухом.
— Моя, — прошептал он мне в шею. — Только моя.
— Твоя, — ответила я, теряя остатки рассудка, растворяясь в этом напоре.
Его руки не останавливались.
Я чувствовала его тело. Каждую линию, каждый мускул. И вдруг — твёрдое, горячее, упирающееся мне в живот. Я застонала ему в губы. Громко, откровенно, не сдерживаясь.Тоска. Безумная, выматывающая тоска по нему, по его телу, по его рукам. Всё это время я подавляла это чувство, заталкивала глубоко внутрь. А сейчас оно вырвалось наружу, заполняя всё существо.
Потребность. Физическая, почти животная потребность быть с ним. Необходимость. Острая, как нож, режущая по живому. Всё отозвалось во мне. Каждая клетка, каждый нерв, каждая жилка кричала: он, только он.
Он тяжело дышал, уткнувшись носом в мои волосы. Его грудь вздымалась, сердце колотилось где-то под моей щекой.
— Лиза… — выдохнул он хрипло. — Если мы сейчас не остановимся…
— Я не хочу останавливаться, — прошептала я.
Он зарычал. Снова впился в мои губы — жёстко, глубоко, забирая всё. Я отвечала, не думая, не сомневаясь, отдаваясь этому чувству полностью.
— Поехали ко мне, — сказал он. — Прямо сейчас.
— Да, — выдохнула я. — Поехали.
Он усадил меня в машину быстро, почти рывком. Захлопнул дверь, сам сел за руль, завёл двигатель. И замер.
Посмотрел на меня.
Я сидела, прижавшись к сиденью, и чувствовала, как всё тело горит. Как пульсирует между ног. Как текут соки, пропитывая трусики. Он сделал меня такой. Только он. Видя его, думая о нем, я уже реагировала. А сейчас…Все обострилось
— Лиза… — выдохнул он, глядя в мои глаза. — Моя Лиза… Навсегда.
— Демид… — прошептала я, не в силах сказать больше.
Он резко откинул бардачок. Достал маленькую бархатную коробочку. Я ахнула. Покраснела до корней волос.
— Что это? — выдохнула я, хотя уже знала ответ.
— Открой, — сказал он, протягивая коробочку.
Руки дрожали, когда я брала её. Открыла.
Кольцо. С бриллиантом. Тонкое, изящное, невероятно красивое.
— Я хотел подарить на день рождения, — сказал он. — Но не могу больше ждать. Лиза… будь моей навсегда.
Я смотрела на кольцо, на него, и слёзы текли по щекам.
— Да, — выдохнула я. — Да, Демид. Да.
Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что я засмеялась сквозь слёзы. Осторожно взял мою руку, вынул кольцо из коробочки и надел кольцо мне на палец.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что дала шанс.
— Спасибо, что не сдался, — ответила я.
— Домой, Лиза, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я неделю без тебя не жил, — продолжал он, сжимая мою руку. — Я умирал от того, что тебе больно. От того, что не мог объяснить, не мог защитить, не мог быть рядом.
— Демид… — прошептала я.
— Ты нужна мне, — перебил он. — Сейчас. Всегда.
Он притянул меня к себе, уткнулся носом в мои волосы.
— Я без тебя не могу, Лизок. Не хочу. Ты — моё всё.
— К тебе, — ответила я, обнимая его в ответ. — Хочу к тебе.
Он выдохнул. С облегчением, с надеждой, с такой нежностью, что у меня слёзы снова навернулись на глаза.
— Поехали, — сказал он, заводя двигатель. — Поехали домой.
Машина тронулась. За окнами мелькал вечерний город, а я сидела рядом, держа его за руку, и чувствовала, как на пальце тяжелеет кольцо.
Домой. К нему. К нам.
Дорога до Рублёвки пролетела как один миг.
Его рука лежала на моём колене. Тёплая, тяжёлая, такая родная. Он гладил, сжимал, поднимался выше, и я реагировала на каждое приккосновение, будто тело изголодалось по нему. Снова. Он мой. Я его. Навсегда.
Машина остановилась у дома. Он вылетел из неё, обошёл, рывком открыл мою дверь и вынул меня. Подхватил под попу, прижал к себе.
— Ты моя невеста, Лиза, — прорычал он, глядя в глаза. — Теперь только здесь будешь. И не факт, что выпущу в ближайшие дни.
— Демид… — выдохнула я, обвивая его шею руками.
— Лиза… — он прижался лбом к моему лбу. — Ты мой воздух. Буду дышать. Наслаждаться. Моя.
Он прижал меня сильнее и внёс в дом. Вбежал на второй этаж, толкнул дверь спальни ногой и бережно уложил на кровать.
— Демид… — прошептала я, глядя на него снизу вверх.
Его рубашка полетела куда-то в сторону. Боже, как я соскучилась по его телу. По этому рельефу мышц, по этой коже, по этому запаху. По его темпераменту, по его напору, по его безумной энергии.
Он навалился сверху. Его рука скользнула под подол платья, трусики слетели в одно мгновение.
— Моя Лиза, — выдохнул он мне в губы.
— Да, папочка, — ответила я.
Он застонал, впиваясь в мои губы поцелуем.
— Ещё скажи, — прорычал он, отрываясь.
— Да, папочка, — прошептала я, глядя в его глаза. — Только твоя.
Его пальцы скользнули по складочкам. Медленно, дразняще, изучающе. Он провёл по влажным от моих соков лепесткам, собирая влагу, размазывая её. Я вздрогнула, выгибаясь.
Его пальцы нашли клитор. Сначала легонько, едва касаясь, он водил по нему подушечкой — круговыми движениями, дразня, заставляя меня сжиматься в ожидании. Я застонала, вцепившись в его плечи.
— Какая чувствительная, — выдохнул он. — Уже готова?
— Да, папочка… — простонала я.
Он усилил нажим. Пальцы двигались быстрее, ритмичнее, надавливали на клитор, заставляя его пульсировать. Вторая рука скользнула ниже, палец проник внутрь, растягивая, подготавливая.