— Справились без нас? — спросил Демид, подхватывая сына на руки.
— Ещё как! — гордо заявила свекровь. — Мы и кашу съели, и в пирамидки поиграли, и даже немного поспали.
— Вы чудо, — улыбнулась я, садясь на диван. — Спасибо вам огромное.
— Ой, да ладно, — отмахнулась она. — Я же бабушка наконец-то. Это моё законное право — возиться с внуками.
Полинка подползла ко мне, уцепилась за ногу и требовательно загукала. Я взяла её на руки, прижала к себе.
— Соскучилась, маленькая? — прошептала я, целуя её в макушку.
Демид сел рядом с Пашкой на коленях, обнял меня свободной рукой.
— Хорошо, — сказал он. — Как же хорошо.
— Да, — согласилась я. — Очень.
Мы сидели в гостиной, окружённые детским смехом и бабушкиной заботой, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
Звонок в дверь разорвал уютную тишину.
— Где наши крестникииии⁈ — раздался с порога голос Наташки, прежде чем я успела открыть.
Она влетела в прихожую, как ураган, сметая всё на своём пути. За ней с улыбкой вошёл Кирилл, с пакетами подарков в руках.
— Тише ты, — засмеялась я, обнимая подругу. — Все таккой же ураган.
— А то! Самая лучшая крестная на крыльях любви примчалась! — безапелляционно заявила она и рванула в гостиную. — Мои мусипусики!
Наташка и Кирилл были крестными. Но по одному на каждого — церковные правила не позволяют женатым быть крестными у одного ребёнка. Так что Наташка стала крёстной Полинки, а Кирилл — Пашки.
Да, они поженились полгода назад. И теперь Наташка носила фамилию Лисовская. Ей она шла как никому другому — звонкая, яркая, как она сама.
— Мои мусипусишные! — ворковала Наташка, тиская обоих малышей. — Я всё равно вас обоих люблю! Крёстная любовь — она безгранична!
— Не задави их, — усмехнулся Кирилл, подходя к Демиду.
— Ну что, Кир, — Демид хлопнул друга по плечу. — Как у вас?
— Отлично, — расплылся в улыбке Кирилл. — Натах, делиться новостью будешь?
— Оооо, да! — Наташка подскочила. — Мы беременны!
Я ахнула.
— Наташка! — закричала я, бросаясь к ней обниматься.
— Два месяца уже! — сияла она. — Мальчик!
— Поздравляю! — я сжимала её в объятиях, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза. — Это же чудесно!
— Теперь наши дети будут вместе расти, — добавил Кирилл. — Как мы.
— Друзьями, — кивнул Демид. — Или больше.
— Посмотрим, — усмехнулась Наташка, подмигивая мне. — Вдруг породнимся?
— Натах! — засмеялась я.
— Кстати, — вспомнила Наташка, когда мы уже пили чай на кухне. — А что там с Марией?
Я переглянулась с Демидом.
— Посадили, — ответил он спокойно. — Шесть лет дали.
— Ого! — присвистнул Кирилл. — Серьёзно?
— Статья тяжёлая, — кивнул Демид. — Плюс видео, анализы, свидетели. Адвокат хорошо поработал. Думаю, ее родственники вытащат ее раньше. Но урок, думаю, она усвоила.
— Поделом, — жёстко сказала Наташка. — Чтоб неповадно было чужие семьи разрушать.
Звонок в дверь снова разорвал нашу болтовню под угуканье детей.
На пороге стояла мама — с огромными сумками и счастливой улыбкой. А за её спиной прыгали Соня и Зоя, готовые взорваться от нетерпения.
— Мамуль! — я обняла её.
— Лизонька, — она прижала меня к себе. — Ну наконец-то добрались.
— Ну наконец-то моя любимая теща! — раздался голос Демида из прихожей.
Мама рассмеялась.
— Ой, Демид, ты как всегда, — покачала она головой, но в глазах её плясали смешинки.
Он и правда любил мою маму. С первого дня как-то сроднились. Она называла его «мой любимый зять», а он её — «лучшая теща в мире». И это было чистой правдой.
Соня и Зоя, не теряя времени, повисли на Демиде как на турнике.
— Дядя Демид! Дядя Демид! — закричали они хором. — Где наши племянники⁈
— В гостиной! — рассмеялся он, пытаясь удержать обеих сразу.
— Урааа! — взвизгнули они и рванули в комнату, потрясая пакетами с игрушками. — Мы им подарков привезли!
Я обняла маму, и мы пошли следом.
В гостиной уже кипела жизнь. Соня и Зоя окружили Пашку и Полинку, наперебой показывая им игрушки. Малыши радостно гукали, хватая всё подряд. Наташка с Кириллом допивали чай, поглядывая на эту кутерьму с улыбками. Демид стоял в дверях, обнимая меня за плечи.
— Счастье, — прошептал он мне на ухо.
— Да, — ответила я. — Самое настоящее.
Мама села на диван, притянула к себе внуков.
— Ну, рассказывайте, — сказала она. — Как вы тут без нас?
— Хорошо, — улыбнулась я. — А теперь стало ещё лучше.
За окном светило солнце, в доме было тепло и шумно, а я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
— Тещенька любимая, — позвал Демид, подходя к маме с загадочной улыбкой.
— Ой, Демид, ну смущаешь, — отмахнулась она, но глаза её сияли.
— Далеко вы живёте, — сказал он серьёзно. — Очень далеко.
— Зато воздух свежий, — улыбнулась мама. — Деревня, природа.
— Воздух — это хорошо, — кивнул он. — Но далеко же… Поэтому вот вам подарок.
Он протянул ей небольшую бархатную коробочку. Мама удивлённо посмотрела на неё, потом на меня. Я пожала плечами — я тоже не знала, что там.
— Что это, Демид? — спросила она, беря коробочку.
— Откройте, — загадочно улыбнулся он.
Мама открыла. И ахнула.
В коробочке лежали ключи. Обычные ключи, но она сразу поняла.
— Ключи? — выдохнула она. — От чего?
— От квартиры в Москве, — спокойно ответил Демид. — Вашей.
Мама замерла. Посмотрела на него, потом на меня, потом снова на ключи.
— Демид, ты с ума сошёл? — прошептала она.
— Окончательно, — улыбнулся он. — Как дочку вашу полюбил.
Я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Он никогда не переставал меня удивлять.
— Демид… — начала мама, но голос её дрогнул.
— Теперь вы будете ближе, — сказал он. — Сможете приезжать когда захотите. И дочкам места хватит.
Мама обняла его, прижимая ключи к груди.
— Спасибо, сынок, — прошептала она. — Спасибо.
— Не за что, мама, — ответил он, гладя её по спине. — Вы теперь наша семья. А семья должна быть рядом.
Эпилог 3
Восемь лет спустя
Мне 34, Демиду 44. Двое детей, огромный дом, любимая работа — ну, почти любимая, я теперь больше занимаюсь семьёй. Но страсть, огонь — они никуда не делись. Мы всё так же горели друг другом, как в первый год. Может, даже сильнее.
Наши Пашка и Полинка уже школьники. Второй класс. Бегают, шалят, спорят, но друг друга любят безумно. Двойняшки — это особенная связь.
А сёстры мои подросли. Зое уже шестнадцать, красавица, занимается гимнастикой серьёзно, подаёт надежды. А Соньке… Соньке восемнадцать.
И она умотала в Питер.
Я сглотнула, когда она объявила об этом за ужином месяц назад. В голове сразу всплыл тот разговор, давний, когда она была ещё маленькой.
«Я вырасту и уеду в Питер. К Максу».
Тогда мы смеялись. Это казалось такой милой детской глупостью.
А теперь…
Я знала, что Макс не женат. Видела в соцсетях — всё такой же красивый, успешный, но один. Иногда мелькали фото с друзьями, с работы, но ни одной женщины рядом.
Ну нет. Она же не может… Это же бред. Детский лепет…Просто совпадение… Просто хотела в Питер, не к Максу…
Я сидела на кухне, крутила телефон в руках, и думала. Сто раз повторяла, ккак мантру, что она едет учиться, а не за ним. Что восемнадцать лет — это несерьёзно, а ему уже тридцать четыре. Что на заочку она поступила, что бы раюотать, а не его искать или не дай бог к нему устроиться…
Но внутри всё равно шевелился червячок тревоги.
— Мам, — Полинка вбежала на кухню. — А когда тётя Соня приедет?
— Скоро, — ответила я. — На каникулы.
— Ура! — обрадовалась она и убежала.
А я снова уставилась в одну точку.
Питер. Макс. Соня.
Бред. Просто бред.