Я откинулся в кресле, позволив себе улыбку.
— Ну что, девоньки, — прошептал я, глядя в монитор. — Посмотрим, кто из вас вздрогнет.
Остаток дня прошел в странном, тягучем режиме наблюдения. Я бродил по этажам, словно призрак, заглядывал в открытые двери отделов, всматривался в лица. Женщины краснели под моим взглядом, отводили глаза, или, наоборот, с вызовом смотрели в ответ. Кто-то нервно теребил ручку, кто-то замирал, когда я проходил мимо. Но ни одна… ни одна не отозвалась в душе тем нужным, глубоким резонансом. Ничье лицо не дрогнуло ТАК, как должно было дрогнуть у НЕЕ.
К вечеру я вернулся в кабинет выжатым, как лимон. Внутри поселилась глухая, злая усталость.
— Ну что? — Кир заглянул без стука, плюхнулся в кресло для посетителей. — Эффект разорвавшейся бомбы?
— Ноль, — отрезал я, массируя переносицу. — Молчание в эфире. Партизаны, а не бабы. Либо она кремень, либо я ошибся.
— Не ошибся, — Кир, как всегда, был само спокойствие. — Рано или поздно она даст слабину. Такие долго молчать не могут. Игра есть игра.
— Посмотрим, — вздохнул я, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт, вытесняя усталость. — Завтра новую рассылку сделаю. Пожестче.
— Охренеть, — Кир покачал головой, но в глазах его плясали чертики. — Ладно, поехали. Завтра новый день. Новая битва.
— Ага.
Мы вышли в опустевший холл. Стеклянные двери бесшумно разъехались, впуская вечернюю прохладу. Я сел в машину, но двигатель заводить не спешил. Смотрел на темнеющее небо и думал только об одном:
*Где же ты, девочка? Где ты прячешься? Когда же ты выглянешь из своей норы?*
Глава 9
Лиза вступает в игру
Я сидела за своим столом, допивала уже третью кружку чая и методично разгребал почту. Обычная рутина: документы на подпись, запросы от отделов, напоминания о встречах. Скука смертная. И вдруг — новое письмо.
Я глянула на отправителя и нахмурилась. Какой-то левый адрес, незнакомый, даже название какое-то дурацкое. Спам, наверное. Но тема письма заставила меня замереть: «Для той самой малышки». Сердце ёкнуло.
Я открыла письмо и чуть не поперхнулась чаем.
Привет, малышка.*
*Я знаю, что это ты. Я помню ту ночь. Помню твой запах, твой голос, твою дрожь. Помню, как ты звала меня.*
*Я ищу тебя. И я тебя найду. Это лишь вопрос времени.*
*А пока мы играем в прятки — знай: Папочка близко'."
Я перечитала раз, другой, третий. Чай тёк по подбородку, но мне было плевать. Это же он! Точно он! Никто другой не мог написать такое — про папочку, про стоны, про игру. Господи… Я отставила кружку, вытерла подбородок и уставилась в экран, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он разослал это всем? Всем женщинам в компании? Чтобы вычислить меня по реакции? Умно, чёрт возьми. Очень умно.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Руки дрожали, но внутри разгорался азарт. Он ищет. Он играет. Он хочет меня найти.
Телефон завибрировал — сообщение от Наташки.
Наташка: Лизка! Видела анонимку⁈ 😱
Я: Ага. Пиздец.
Наташка: Её походу все девки получили. Я у бухгалтерш спросила — у них тоже. Весь офис гудит!
Я: Я не спалюсь. Я поиграю.
Наташка: Ого-го! Да ты бесстрашная! Только смотри, с рабочего компа не пиши, а то вычислит по айпи!
Я: И дураку понятно. Я уже почту списала, создала анонимную на телефоне. Пусть теперь ищет.
Наташка: Ооооо! Мне чур всю переписку скринами кидай! Я умру от любопытства!
Я: Договорились 😏
Я отложила телефон и улыбнулась. Ну что, хозяин. Ты хотел поиграть? Давай поиграем.
Остаток дня я просидела как на иголках. Каждый раз, когда Демид проходил мимо моего стола, я чувствовала, как внутри всё сжимается. Но лицо держала — ледяная глыба, статуя, секретарь-робот. Ни одной лишней эмоции. Он смотрел на меня пару раз — изучающе, пристально. Я выдерживала взгляд, не отводила глаза, не краснела. Только внутри всё кипело. Ищи, папочка. Ищи.
Вечером, когда все разошлись, я вышла из офиса, села в метро и только там позволила себе выдохнуть. Достала телефон, открыла свежесозданный почтовый ящик с ником «neznakomka» и начала писать.
Пальцы дрожали, но от предвкушения, а не от страха.
«Малышке понравилось, когда ты её шлепал по попке, папочка. Или может… хозяин?»
Я перечитала. Улыбнулась. И нажала «отправить». Сердце колотилось где-то в ушах, когда письмо ушло в пустоту. Теперь оставалось только ждать. Поезд мчался сквозь тоннели, а я смотрела в чёрное окно и улыбалась как дура.
— Ищи, хозяин, — прошептала я своему отражению. — Я здесь. Я играю.
Дома я заварила чай, забралась с ногами на диван и уставилась в телефон. Через полчаса пришло уведомление. Новое письмо. От него. Я открыла, затаив дыхание.
«Хозяин — это мне нравится ещё больше. Продолжим игру, малышка?»
У меня внутри всё оборвалось и снова встало на место. Я закусила губу, чувствуя, как между ног становится влажно от одного только слова «хозяин». Господи, во что я ввязываюсь? Но отступать было поздно. Да и не хотелось
Пальцы сами забегали по экрану.
«Продолжим.»
Отправила и замерла. Через минуту — ответ.
«Намеки будут?»
Я усмехнулась. Намеки? Не дождёшься.
«Никогда, папочка.»
Ответ пришел мгновенно:
«Ты дерзкая. А была такой послушной…»
От этих слов внутри всё перевернулось. Он помнит. Он помнит, какой я была. Послушной. Покорной. Готовой на всё.
«Ну так найди — и буду послушной, папочка. Подставлю попку.»
Я отправила и прикусила губу. Слишком откровенно? Слишком?
Ответ прилетел тут же:
«Я ведь когда найду — затрахаю.»
У меня дыхание перехватило. Затрахает. Он сказал «затрахает». Не просто трахнет, а именно затрахает — до изнеможения, до потери пульса, до того состояния, когда уже не можешь, а он всё продолжает.
Боже…Моя фантазия ускакала галопом.
Я зажмурилась, чувствуя, как жар разливается по телу. Между ног пульсировало, ныло, требовало.
«Жду с нетерпением, хозяин.»
Отправила и замерла. Хозяин. Я сказала это. Написала. Ему.
Тишина. Минута. Две. Пять.
Я уже начала думать, что перегнула палку, что он решил, что я слишком наглая, слишком…пошлая…
Телефон пиликнул.
«Хочешь повторения?»
Я выдохнула. Хочу. Очень хочу. Так, что низ живота сводит судорогой.
«Да, мой хозяин.»
Отправила и откинулась на диван, чувствуя, как колотится сердце.
«Мой хозяин». Я написала это ему. Тому самому Демиду Александровичу Власьеву, генеральному директору, грозе всего офиса, мужчине, от которого у всех баб подкашиваются колени.
И он теперь знает, что я готова называть его так. Что мне это нравится. Что я хочу ещё.
Телефон снова пиликнул.
"Тогда дай найти себя.
Сладких снов, моя дерзкая малышка."
Я перечитала раза три. «Моя». Он написал «моя».
Я прижала телефон к груди и улыбнулась в потолок.
— Ищи, хозяин, — прошептала я. — Я никуда не денусь.
Я отправила скрины Наташке и откинулась на подушку, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле.
Секунда. Две. Три.
Телефон взорвался.
Наташка: ЧЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ
Наташка: ЛИЗКАААААААААААААААААААААААААААА
Наташка: Я СЕЙЧАС УМРУ
Наташка: ОТКРОЙ ГОЛОСОВЫЕ БЛЯ
Я еле успела нажать на первый голосовой, как посыпалась лавина.
— ЛИЗА!!! ТЫ С УМА СОШЛА⁈ ТЫ ЧТО ЕМУ НАПИСАЛА⁈ «МОЙ ХОЗЯИН»⁈ Я СЕЙЧАС С КРОВАТИ УПАЛА!!!