— Хорошо, — кивнула она, делая пометку. — Я свяжусь с администратором зала и согласую время. Что-то ещё?
— Нет, идите.
Она вышла, а я усмехнулся.
— Сейчас, малышка, — прошептал я. — Посмотрим, как ты там. Как твоя попка блестит в леггинсах.
Член довольно дёрнулся в предвкушении.
Через час Лиза зашла снова.
— Демид Александрович, согласовала с администратором. Сегодня в шесть вечера в спортзале будет открытая тренировка для всех желающих. Йога и функциональный тренинг. Участие бесплатное.
— Отлично, — кивнул я. — Кто записался?
— Пока около двадцати человек. К вечеру будет больше, обычно к шести подтягиваются.
— Хорошо. Я буду.
Лиза кивнула и вышла.
Я откинулся в кресле и улыбнулся.
В шесть. Спортзал. Двадцать баб в леггинсах. И среди них — моя.
Я встал, подошёл к зеркалу, поправил рубашку. Надо будет переодеться в спортивное. Чтоб не выделяться. Чтоб она, если увидит, не заподозрила. Хотя какое там не заподозрить — гендир в спортзале среди сотрудников. Но плевать. Лишь бы увидеть.
Я представил, как она делает выпады. Как попа напрягается в такт движениям. Как леггинсы облепляют каждую складочку.
— Шлёпнул бы ещё раз, — прошептал я своему отражению. — Обязательно шлёпну. Когда найду.
До шести оставалось три часа. Я еле досидел.
Глава 12
Функциональная тренировка
Я вышла из кабинета Демида, и только когда тяжелая дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной, я позволила себе сделать выдох. Тот самый, который копился в груди все десять минут, пока он говорил. Воздух вышел со свистом, будто из проколотого воздушного шарика.
Вот ведь черт.
Прислонившись на секунду спиной к прохладной стене коридора, я попыталась унять бешеный стук сердца. Он устроил мне сюрприз. Завтра в нашем офисе — «День здоровья». Спортзал, турнир, командный дух и прочая корпоративная лапша на уши. «Поддержать сотрудников», — сказал он на планерке, глядя куда-то поверх моей головы. Ну-ну.
Я усмехнулась своим мыслям, поправила безупречно сидящую юбку и медленно побрела к своему столу в приемной рассылать письма на личные почты сотрудниц. Ясен пень, Демида Александровича Власьева волнует не йога и не беговая дорожка. Ему нужны жопы. Он будет там бродить среди беговых дорожек и тренажеров, как голодный волк, высматривая добычу. Мою жопу, если быть предельно откровенной. Наверное, именно в этот момент я впервые задумалась о том, насколько опасную игру затеяла.
С одной стороны — было до одури страшно. До холодка между лопаток, до противной дрожи в пальцах. А вдруг он узнает? Вдруг что-то ёкнет в нем, когда он увидит меня не в шелке и полумраке, а в спортивной форме и при дневном свете? Вдруг по какому-то неуловимому движению бедер, по изгибу спины, по тому, как я запрокидываю голову, когда пью воду, — поймет? Вдруг та, ночная развратная сучка, и я, серая мышь Лиза, — одно лицо?
С другой стороны… внутри разрастался дикий, пьянящий азарт. Игра. Самая захватывающая в моей жизни. Он ищет, я прячусь. Он хочет, а я здесь, перед ним, но под слоем строгой офисной униформы. И это чувство заводило похлеще, чем его грязные сообщения по ночам.
Я глубоко вздохнула, прогоняя наваждение, и начала анализировать ситуацию холодно и цинично. Форма у меня с высоким воротом, скроет засосы на шее. Лицо — привычная маска ледяной королевы. Очки в роговой оправе, тугой пучок, никакой косметики. Ничего, ни единой зацепки, которая могла бы выдать ту самую, что писала ему «мой хозяин» или стояла на коленях.
А если он и заметит что-то… Но в леггинсах и спортивном топе я выгляжу иначе. Спортивнее, поджарее, собраннее. Не та расслабленная хищница в шелке, готовая раздвинуть ноги по первому приказу.
Не вычислит.
Я улыбнулась своим мыслям, чувствуя, как от этой улыбки на душе теплеет, и потянулась к телефону.
Надо его подразнить. Пусть знает, что я в курсе про завтрашний цирк. Пусть помучается неизвестностью.
«Папочка пытается найти меня?» — быстро набрала я и замерла, прикусив губу.
Через минуту — ответ. Я почти услышала его низкий, хрипловатый голос:
«А ты хочешь найтись?»
Я закусила губу сильнее, до легкой боли. Хочу. Очень хочу. Прямо сейчас. Но не так просто. Не в толпе потных коллег.
«Да, мой хозяин. Заскучала уже», — написала я честно. Полностью, беззащитно откровенно. Пусть знает.
«Придешь?»
Я усмехнулась уголками губ. А вот не скажу. Интрига — мое главное оружие.
«А вот не знаю. Может да, а может нет. А папочке хочется, чтоб пришла? Может, хочется, чтоб прямо в раздевалке?»
Я отправила и представила его лицо. Представила так ярко, будто видела наяву: как он читает это, как его серые глаза темнеют, становясь цвета грозового неба, как желваки ходят на скулах, и как член встает колом в дорогих брюках. Боже, как же это заводило.
Я отложила телефон в сторону, сделала глубокий вдох, пытаясь вернуться в реальность, и уставилась в документы. Работать. Работать. Но мысли, вязкие и горячие, все равно были там, с ним.
Через несколько минут телефон на столе ожил, пиликнув сообщением.
«Ты меня убиваешь, малышка.»
Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается внизу живота.
Я: «Надеюсь, приятно?»
Он: «Сладко. Мучительно.»
Он: «Тогда приходи в спортзал. Может, и правда в раздевалке встретимся.»
Я тихо засмеялась в голос — благо, приемная была пуста. Вот же наглый. Но мне это безумно нравилось.
Я: «Посмотрим, хозяин. Я буду где-то рядом.»
Я отправила сообщение и, не дожидаясь ответа, выключила звук.
Пусть ищет. Пусть всматривается в лица. Пусть сходит с ума от желания и неведения.
А я буду сидеть в своем углу, поправлять очки, делать вид, что я просто Лиза, и наслаждаться этой изощренной, почти порочной игрой.
До шести оставалось два часа, но я не выдержала. Схватила сумку со спортивной формой и пошла в спортзал раньше всех, чтобы успеть переодеться и бесшумно раствориться в толпе.
В раздевалке было пусто и прохладно, пахло хлоркой и резиной. Я быстро стянула с себя офисную униформу — этот второй слой кожи, за которым я пряталась каждый день. Натянула черные леггинсы из плотной ткани, высокие, скрывающие всё, что можно. Сверху — спортивный топ с длинным рукавом и глухим воротом-стойкой, закрывающим шею до самого подбородка. Засосы, эти лиловые метки его губ, спрятаны надежно.
Я подошла к зеркалу и долго вглядывалась в свое отражение. Спортивная, подтянутая фигура. Никакого намека на сексуальность. Волосы стянуты в тугой хвост, открывающий высокие скулы. Очки я сняла — в зале они не нужны. Сегодня я в линзах. Без очков мое лицо выглядит иначе. Более открытое, что ли. Может быть, даже слишком иначе. Но это даже плюс: меньше шансов, что узнает.
Я вышла в зал и, как нашкодившая кошка, заняла место в самом углу, у холодной стены. Там, где меня не так заметно, но откуда, как из засады, видно абсолютно все: и вход, и тренажеры, и зеркала.
Народ постепенно подтягивался. Девчонки из бухгалтерии, хихикая, расстилали коврики. Пара парней из маркетинга перекидывались мячом. Даже Ольга из логистики пришла — в таких откровенных розовых леггинсах, что они, кажется, просвечивали больше, чем скрывали. Она явно пришла не спортом заниматься, а надеялась, что Демид Александрович обратит на нее внимание.
Я усмехнулась про себя. Демид Александрович, конечно, обратит. Его взгляд зацепится за каждую женщину в этом зале. Но совсем не так, как им всем хочется.
Ровно в шесть, секунда в секунду, дверь с тихим скрипом отворилась, и вошел он.
В простых черных спортивных штанах, свободной футболке, небрежно перекинутым через плечо полотенцем. Простой, расслабленный, почти свой. Но от него все равно исходила эта мощь, эта хищная, звериная грация, которая не прячется ни за каким костюмом. Глаза его — два серых холодных скальпеля — скользили по залу, выискивая, сканируя, оценивая.