— Дем! — Кир подскочил сбоку, хлопнул по плечу. — Ты чего тут застыл? Где Лиза?
— В туалет ушла, — ответил я, не отрывая взгляда от толпы.
— А, понятно, — Кир усмехнулся. — Натах говорит, она много выпила. Виски не её напиток.
— Ага, — буркнул я.
Много выпила. Или делает вид? Я снова посмотрел на свою руку. Она или не она?
Если она — та самая — то почему сбежала? Испугалась, что я узнаю? Или наоборот — дразнит, как всегда? Если не она — то почему дрожала? Почему смотрела так, будто хотела, чтобы я поцеловал?
— Ладно, — сказал я Киру. — Пойду проверю, как там.
— Давай, — кивнул он. — А мы с Натахой ещё потанцуем.
Я пошёл к туалетам, лавируя между танцующими парами. Встал у стены, прислонившись плечом, и стал ждать.
Минута. Две. Пять.
Дверь открылась, и вышла Лиза. Поправила блузку, одёрнула юбку, подняла на меня глаза.
— Демид? — удивилась она. — Вы чего здесь?
— Тебя жду, — ответил я просто.
Она моргнула.
— Зачем?
— Чтобы спросить: ты в порядке?
— Да, всё хорошо. Просто… голова закружилась.
Я смотрел на неё. На эти глаза за очками, на эти губы, на эту блузку под горло.
— Лиз, — сказал я тихо. — Скажи честно. Ты что-то скрываешь?
Она замерла. Всего на секунду. Потом покачала головой.
— Нет. Что мне скрывать?
Я усмехнулся.
— Не знаю. Может, чулки на подвязках?
Она побледнела. Потом покраснела.
— Что?
— Ничего, — я отступил. — Пошли танцевать?
Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.
— Пойдём.
Я взял её за руку и повёл обратно в зал. Но мысль уже засела: она знает. Она знает про чулки. Или просто испугалась? Музыка снова играла медленная, тягучая, как мёд. Идеально.
Лиза шла рядом, не глядя на меня. Но рука в моей ладони чуть дрожала. Или мне казалось?
Мы вышли на танцпол, и я снова обнял её за талию. Тонкую, гибкую, такую, что пальцы сами сжимались, чувствуя тепло сквозь ткань блузки. Я прижал её ближе. Она не сопротивлялась. Положила руки мне на плечи, глядя куда-то в сторону. Но я чувствовал, как она дышит — часто, неровно.
Запах. Духи. Лёгкие, цветочные, с ноткой чего-то сладкого. Такие или не такие, как у той, ночной? Я пытался вспомнить, но память подсовывала только смесь секса, пота и возбуждения. В ту ночь я не нюхал духи. Я нюхал её кожу, её соки, её дыхание.
А тут — цветы. Или нет?
Да мало ли одинаковых духов у баб. Половина офиса пахнет примерно так. Не зацепка. Но хрупкая… Какая же она хрупкая. Под моими руками — тонкая талия, узкие плечи, и вся такая, будто ветер дунет — улетит.
Я скользнул рукой чуть ниже по талии. К бедру. Просто чуть-чуть, самую малость. Проверить реакцию. Она вздрогнула. Замерла. Но не отстранилась.
— Лиза, — прошептал я ей в ухо.
— Ммм? — выдохнула она.
— Хорошая фигурка.
Она подняла на меня глаза. В них — страх? Желание? Непонятно.
— Демид… — начала она.
— Что?
— Ничего.
Она опустила глаза и снова прижалась ко мне. Сама. Сама сделала этот шаг. У меня внутри всё перевернулось. Я чувствовал её тело — тёплое, живое, податливое. Грудь касалась моей груди, бёдра — моих бёдер. И это ощущение, что она — та самая, росло с каждой секундой.
Но если она — то почему молчит? Почему не скажет? Если не она — то почему так дрожит? Почему не отталкивает?
— Лиз, — сказал я тихо. — Ты меня боишься?
Она подняла голову.
— Нет.
— А чего тогда дрожишь?
Она молчала. Смотрела в мои глаза, и в её глазах что-то мелькнуло. Что-то, что я не мог прочитать.
— Холодно, — сказала она наконец.
Я усмехнулся.
— В баре? Летом?
Она отвела взгляд.
— Просто… не знаю.
Я прижал её ещё ближе. Так, что между нами не осталось расстояния.
— Лиза, — прошептал я. — Я хочу тебя поцеловать.
Она замерла. Вся. Даже дышать перестала. Я ждал. Секунда. Две. Три. Она не отстранилась. Не сказала «нет». Просто смотрела. Я наклонился. Ближе. Ещё ближе. Наши губы почти касались.
— Демид, — выдохнула она.
— Да?
— Я… — она запнулась.
— Что?
— Я не знаю…
Музыка кончилась. Вокруг захлопали. Она отстранилась, выскользнула из моих рук.
— Мне пора, — сказала она быстро. — Завтра на работу.
И ушла. Растворилась в толпе, как и в прошлый раз. Я остался стоять, глядя ей вслед.
Блядь.Опять убегает.
Сука.
Бегающих девок в моей жизни становится всё больше. То одна прячется, то другая убегает. Или это одна и та же? Та, что изводит меня уже две недели своими сообщениями, фото, чулками, трусиками? Та, что заставляет член стоять колом в самое неподходящее время?
А Лиза? Лиза — просто секретарша, которая сегодня была слишком мягкой, слишком тёплой, слишком дрожащей в моих руках? Или это она и есть?
Я сжал кулаки.
— Дем! — Кир подскочил сзади. — Ты чего? Лиза ушла?
— Ага, — буркнул я, не оборачиваясь.
— И чё? Поссорились?
— Не успели.
Кир присвистнул.
— Ого. А Натаха говорит, она много выпила. Может, просто плохо стало?
— Может, — я повернулся к нему. — А может, она та самая.
Кир вытаращил глаза.
— Лиза? Та самая? Дем, ты серьёзно?
— Не знаю, — я покачал головой. — Но когда я её обнимал, она дрожала. Смотрела так, будто хочет, чтобы я поцеловал. А потом сбежала.
— Как та?
— Как та.
Кир задумался.
— Слушай, а может, это действительно она? Проверить-то как?
— Аквапарк, — усмехнулся я. — Там увидим.
— А если не она?
— Значит, две сучки бегают. Одна в переписке, другая в реале. И обе меня доводят до белого каления.
Кир заржал.
— Дем, у тебя роман с двумя женщинами сразу.
— Иди ты, — огрызнулся я, но без злости.
Я посмотрел на дверь ещё раз. Лиза ушла. Анонимка молчит. И снова — ничего, кроме догадок.
— Ладно, — сказал я Киру. — Поехали. Завтра новый день.
— Ага, поехали.
Мы вышли из бара. Я набрал водиле, приехал через 15 минут, видно был рядом. Я сел в машину и достал телефон.
Написал ей, анонимной:
«Ты сегодня в баре была?»
Через минуту пришёл ответ:
«А ты хотел бы, папочка?»
Я усмехнулся.
«Хотел бы. Очень.»
«Тогда ищи.»
Я отложил телефон и откинул голову на сиденье.
Одна и та же? Или разные?
Глава 22
Вечер
Я влетела в такси, захлопнула дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.
Воздух вышел со свистом, будто я задерживала дыхание целую вечность. Всё тело дрожало — крупной, неконтролируемой дрожью. Руки тряслись так, что я сжала их в кулаки, прижала к груди, пытаясь успокоить.
— Куда едем? — спросил водитель, обернувшись. Лицо равнодушное, уставшее — ночная смена, привык ко всему.
Я назвала адрес. Голос сел, пришлось откашляться. И откинулась на сиденье, прижимая руки к груди, туда, где сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет, разорвёт рёбра, вылетит из горла.
Боже.
Я закрыла глаза и провалилась обратно.
В танец. В его руки на моей талии — тяжёлые, горячие, собственнические. В его грудь, к которой я прижималась щекой. В его запах — терпкий, мужской, с нотками виски и табака, въевшийся в память, в кожу, в каждую клетку. В его губы — так близко, что я чувствовала их тепло на своих губах.
В его голос, шепчущий: «Я хочу тебя поцеловать».
Голос хриплый, сдавленный, совсем не начальственный. Голос мужчины, который хочет. Который уже не контролирует себя. Который готов сорваться. Если бы музыка не кончилась… Если бы я не сбежала…
Он бы поцеловал меня.
Я знаю это. Чувствую каждой клеткой.
И я бы не смогла молчать. Я бы сказала всё. Всю правду. Что это я. Что я — та самая сучка, которая пишет ему «хозяин». Которая подкладывает трусики в стол. Которая прислала фото в чулках. Которая дразнит его уже вторую неделю и сходит с ума от желания быть снова в его руках.