Он погладил там ещё — легко, нежно, слегка надавливая. Я выдохнула, расслабляясь.
— Моя девочка, — прошептал он, целуя меня в губы. — Теперь ты понимаешь, что это всерьёз?
— Понимаю, — ответила я.
— Хорошо.
Он перекатился на спину, притягивая меня к себе. Я устроилась у него на груди, чувствуя, как его рука гладит мои волосы.
— Отдыхай, Лизок, — сказал он. — У нас ещё куча времени для всего.
Глава 33
Офис
Выходные пролетели как один день.
Нет, даже не день — как одно бесконечное, сладкое, изматывающее мгновение. Он затрахал меня так, что колени тряслись до сих пор. Я кончила столько раз, что сбилась со счёта уже в первую ночь. Каждый раз, когда я думала, что всё, больше не могу, он находил способ доказать обратное.
Я не ночевала у него.
Он предлагал, конечно. После второго раза, после третьего, после того, как я уже еле дышала, он сказал: «Оставайся». Но я отказалась.
Ему нравится секс. Это ясно. Но ночёвка — это другой уровень. Другая степень привязанности. Я не хотела, чтобы он думал, что я влюблённая дурочка, которая готова бросить всё и переехать к нему после первых же выходных.
Хотя… так и было.
Я влюбилась. По уши, до дрожи в коленях, до потери пульса. Но он не должен был знать. Пока не должен.
Утро понедельника. Ну, привет, новый день.
Я подошла к зеркалу и вздохнула.
Засосы на шее. Свежие, яркие, сине-фиолетовые, с желтоватыми краями — пик красоты. Он постарался — оставил свои метки везде, где только мог. Шея, ключицы, грудь, плечи. Теперь это было не скрыть даже самым плотным тональником.
Я натянула блузку с высоким воротом. Ту самую, в которой ходила все эти три недели. Шёлк приятно холодил кожу, скрывая синеву. Юбку — строгую, до колена, тёмно-синюю. Волосы — в тугой пучок, ни волоска не выбивается. Очки на нос. Идеальная секретарша. Ледяная глыба.
Я повернулась к зеркалу спиной, приспустила юбку.
На попе красовались следы. Ярко-розовые отпечатки его ладоней — на левой ягодице особенно, почти багровые. Он отшлёпал меня отменно. Каждый раз, когда я думала, что это уже достаточно, он добавлял ещё. И я просила ещё.
Я улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла странной — счастливой и немного безумной.
— Ну что ж, Лизок, — прошептала я. — Снова в игру.
Я приехала в офис раньше всех. Семь утра, пустые коридоры, гул кондиционера. Села за свой стол, включила компьютер. Сердце колотилось где-то в горле.
Что теперь? Как мы будем работать вместе после всего? Он будет смотреть на меня как на свою? Как на игрушку? Как на собственность? Или снова включит режим начальника?
Я не знала. Но ждала. Каждой клеткой ждала.
Ровно в 8:30 дверь лифта открылась, и вышел он.
Демид Александрович. В идеальном костюме — тёмно-синем, безупречно сидящем, с иголочки. Свежий, выбритый, с кофе в руке. Ни следа усталости, ни намёка на безумные выходные.
Прошёл мимо моего стола, бросил короткое:
— Доброе утро, Лиза.
— Доброе утро, Демид Александрович, — ответила я ровно.
Ни одной лишней эмоции.
Он скрылся в кабинете, а я выдохнула. Воздух вышел со свистом.
Игра продолжается. Только теперь она другая.
Я взяла телефон, открыла анонимку. Написала:
«Скучаю, папочка. Даже в офисе.»
Ответ пришёл через минуту:
«Я тоже, малышка. Вечером продолжим.»
Я улыбнулась, спрятала телефон в ящик стола и уставилась в монитор.
Вечер. Скоро.
Я только успела открыть ежедневник и сделать глоток остывшего кофе — горького, уже совсем холодного, — как передо мной материализовалась Наташка.
Прямо из ниоткуда. Воздух разорвало от её появления. Глаза горят бешеным огнём, рыжие кудри торчат во все стороны, как после урагана, улыбка до ушей.
— Лиза! — зашипела она, хватая меня за руку. Пальцы впились в запястье. — На наше место! В столовку! Сплетничать! Быстро!
Я оглянулась на дверь его кабинета — закрыта, за ней тишина. Выдохнула. Сердце уже колотилось, но не от страха — от предвкушения. Рассказать. Выплеснуть.
— Иду.
Мы схватили по стаканчику кофе — свежего, горячего, — и забились в самый дальний угол столовой. Наше место. Отсюда видно всех входящих, никто не подкрадётся незаметно. Пластиковые стулья, столы, запах борща и котлет — но нам было плевать.
Наташка уставилась на меня горящими глазами. В них плясали чёртики, любопытство, нетерпение.
— Ну? — выдохнула она, подаваясь вперёд. — Рассказывай! Я вся внимание! Как прошли выходные?
Я закусила губу, чувствуя, как щёки заливаются краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам. Наверное, я покраснела как рак.
— Натах… — протянула я, отводя взгляд.
— Лизка, не томи! — она стукнула кулаком по столу, чашки подпрыгнули. — Он тебя трахнул? Сильно? Где? Как? Сколько раз? Подробности!
— Наташка!
— А что? — она сделала невинные глаза, но в них плясало бешенство. — Я ж подруга! Мне все можно рассказывать! Мы же обе взрослые девочки!
Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Воспоминания нахлынули волной — жаркой, сладкой, пульсирующей.
— Мы… провели выходные вместе. У него дома.
Наташка аж подпрыгнула на стуле. Стул жалобно скрипнул.
— Чего⁈ У него дома⁈ На Рублёвке⁈
— Ага.
— И? И? — она подалась вперёд, чуть не упав на стол. — Как он в постели? Оправдал ожидания? Долго продержался?
Я улыбнулась, вспоминая. Картинки понеслись перед глазами — его руки, его губы, его голос, его член.
— Он… Натах, он нереальный. — Голос мой дрогнул. — Я кончила столько раз, что сбилась со счёта уже в первую ночь. Он жёсткий, властный, собственнический, но при этом… нежный. Когда хочет.
— Охренеть, — выдохнула Наташка. Глаза её стали круглыми, как блюдца. — А следы? Я вижу, ты снова в блузке под горло. Покажи!
Я оглянулась — столовая пуста, только уборщица возится в дальнем конце. Никого. Чуть оттянула ворот блузки.
Наташка присвистнула. Громко, пронзительно.
— Лизка! У тебя там синяки! — она ткнула пальцем в воздух. — Он тебя что, ел? Кусал?
— Кусал, — улыбнулась я, чувствуя, как щёки снова заливает краской. — Засосы свежие. На шее, на ключицах, на груди… Везде.
— А попа? — Наташка подалась ещё ближе. — Покажи попу!
— Натах, ты с ума сошла? — засмеялась я, прикрывая рот рукой. — Здесь же люди! Камеры!
— Ну хоть расскажи!
— Отшлёпал, — призналась я, чувствуя, как жар разливается по телу от одного воспоминания. — Так, что до сих пор следы. Ярко-розовые. На левой ягодице особенно.
Наташка заржала в голос. Громко, заливисто, от души.
— Лизка, ты счастливица! — выдохнула она сквозь смех. — Такой мужик, такой секс… Завидую белой завистью! Прямо белой, Лиз, честно!
— А ты как с Кириллом? — спросила я, меняя тему, хотя внутри всё ещё пульсировало от воспоминаний.
— Ой, — Наташка мечтательно закатила глаза, прижав руки к груди. — Мы тоже не скучали. Кир оказался тем ещё жеребцом. Я даже не ожидала. Думала, он только байки травить умеет, да подкалывать, а он… — она закусила губу. — В общем, я теперь тоже с трудом сижу.
— Ну вы даёте, — покачала головой я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. — Вся верхушка компании теперь при деле.
— А то! — Наташка подмигнула. — Ладно, пойдём, а то начальство хватится. Но вечером по телефону всё подробно расскажешь! В деталях!
— Договорились.
Мы допили кофе — одним глотком, обжигаясь — и пошли обратно по длинному коридору.
Мы с Наташкой вышли из столовой, всё ещё хихикая и перешёптываясь, как две нашкодившие школьницы. Эхо наших голосов разносилось по пустому коридору. Я допивала остатки кофе — холодного, горького, но такого бодрящего. Наташка поправляла причёску, взбивала рыжие кудри, поправляла блузку.
— Лизка, ты не представляешь, как я за тебя рада! — щебетала она, толкая меня плечом. — Такой мужик, такой секс…
— Натах, тише! — шикнула я, оглядываясь по сторонам. — Услышат же! Стены здесь тонкие.