Наташка отложила вилку и взяла меня за руку.
— Лизка, послушай меня. Я, конечно, не эксперт в любовных делах, но одно скажу: если бы он считал тебя просто интрижкой, он бы не парился. Не вызывал бы тебя в кабинет объясняться. Не смотрел бы так, как он на тебя смотрит.
— Как он на меня смотрит? — спросила я тихо.
— Как на свою, — ответила Наташка просто. — Как на самую желанную женщину в мире. Я такие взгляды только в кино видела, ну и у Кирилла на меня.
Я улыбнулась. Тепло разлилось по груди.
— Думаешь?
— Уверена. А эта… в красном… — Наташка махнула рукой. — Пусть идёт лесом. Она просто хочет вернуть то, что потеряла. А потеряла она его давно, ещё пять лет назад. Думаешь, Демид поведется на ее речи? Сомневаюсь. Он же мужик с головой. Да и Лиз, ты себя видела? Ты умная, красивая, сексуальная — даже в этих дурацких очках и с пучком. И он это видит. И он выбрал тебя. А она… она просто воспоминание. Неприятное воспоминание.
Я вздохнула.
— Время покажет, Натах. Время покажет.
— Вот именно, — кивнула она. — А пока — не парься. Вечером вы к нему?
— Да…К нему
— Ну и отлично. Поговорите, всё выясните. А если что — я рядом, всегда прикрою.
Я улыбнулась и сжала её руку.
— Спасибо, подруга.
— Обращайся, — она подмигнула. — А теперь давай доедай, а то остынет совсем. И сил наберись — вечером тебе ещё с ним разговаривать. И не только разговаривать.
— Наташка!
— А что? Я ж за тебя радуюсь! — засмеялась она.
Мы доели обед и пошли обратно. Я чувствовала себя чуть спокойнее. Чуть увереннее.
Время покажет. А пока — просто жить и ждать вечера.
Глава 36
19:00
В офисе было тихо. Сотрудники разошлись ещё час назад, только в коридорах гудел кондиционер да где-то вдалеке шуршала уборщица. Я сидела за своим столом, сжимая в руках телефон, и смотрела на дверь его кабинета.
Сумка была собрана заранее. Я перебирала в голове, что скажу, как буду себя вести, но мысли путались, разбегались, как тараканы.
Наташка с Кириллом ушли минут двадцать назад. Она подмигнула мне на прощание и шепнула: «Держись, подруга. Всё будет хорошо». Кир хлопнул меня по плечу и ухмыльнулся.
Дверь его кабинета открылась.
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он вышел. Простой, расслабленный, но глаза… глаза горели тем самым тёмным огнём, от которого у меня подкашивались колени.
— Лиза, — сказал он, подходя. — Поехали. Наш вечер.
Я встала. Сумка уже была в руке. Он подошёл вплотную, притянул к себе и впился в губы.
Поцелуй был глубоким, жадным, собственническим. Я растаяла в его руках, забыв обо всех сомнениях. На секунду — только на секунду — мир перестал существовать.
Он оторвался, глядя в глаза.
— Малышка, — прошептал он. — Не накручивай себя.
Я сделала глубокий вдох.
— Я не накручиваю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё хорошо.
Он кивнул, положил руку мне на талию, и мы пошли к лифту. Его ладонь жгла даже через ткань блузки.
В лифте он прижал меня к себе, уткнулся носом в макушку.
— Лизок, — выдохнул он. — Я всё тебе объясню. Просто дай мне время.
— Я даю, — прошептала я.
Двери открылись, мы вышли на парковку. Его внедорожник стоял на обычном месте. Он открыл переднюю дверь, помог мне сесть, сам устроился за рулём.
Машина тронулась. За окнами мелькали огни вечернего города, а я смотрела на его профиль и думала: что бы ни случилось, я хочу быть с ним. Хочу верить. Хочу надеяться.
Он взял мою руку в свою, переплёл пальцы и поднёс к губам.
А в салоне внедорожника висела тишина. Тяжёлая, густая, осязаемая. Я чувствовала её кожей, каждым нервом. Он молчал. Я молчала. Только мотор гудел и колёса шуршали по асфальту.
Я смотрела на его профиль — напряжённый, сосредоточенный. Рука на руле, пальцы сжимают кожу. Он что-то обдумывал, подбирал слова. Я видела это по тому, как дрогнули желваки на скулах.
— Лиза, — разрезал он тишину.
Голос низкий, хрипловатый. Я повернулась к нему.
— Ты знаешь, что я был женат.
Не вопрос — утверждение.
— Да, Демид, — ответила я тихо. — Я знаю.
Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Подбирал слова. Я видела, как он ищет их, как перебирает в голове, какие сказать.
— Были женаты три года, — начал он. — Потом… изменила. Предала. Мы развелись.
Каждое слово падало тяжело, как камень в воду. Я слушала, не перебивая. Машина неслась по ночной трассе в сторону Рублёвки.
— Пять лет прошло с момента развода, — продолжил он. — Даже больше уже. Пять с лишним. У меня нет привычки общаться с бывшими. Особенно с теми, кто вытер ноги и предал.
Он сделал паузу. Длинную, тяжёлую.
— Знаешь, что самое странное? Уже даже обиды нет. И злости, которая кипела раньше. Просто… пустота. И отвращение. Брезгливость что ли. К такому человеку.
Он повернулся ко мне. На секунду — короткую, но такую важную. Хотел увидеть мою реакцию.
— Я понимаю, — сказала я.
Он кивнул. Отвернулся обратно к дороге. Но продолжил.
— Я не из тех, кто изменяет, Лиза. Никогда. Ни тем, с кем встречался, ни жене. Ни разу.
Голос его звучал твёрдо. Железобетонно.
— И мы… Лиза… — он снова сделал паузу. — Я не считаю тебя интрижкой, понимаешь?
Я сглотнула. Горло пересохло.
Кивнула. Слова застряли где-то внутри.
Он бросил взгляд — быстрый, но такой пронзительный. Убедился, что я поняла. И снова уставился на дорогу.
— Сегодня она сказала про тебя, — продолжил он. — Про секретаршу. Про то, что все как в дешёвом романе. И я понял окончательно.
— Что понял? — спросила я, и голос мой дрогнул.
— Что мне плевать, кто она и что говорит. Плевать на её планы, на её интриги, на то, что она будет на переговорах. Ты — моя.
Сердце забилось быстрее. Я смотрела на него и не верила.
— Демид…
— Я не говорю громких слов, Лизок, — перебил он. — Не умею. Не люблю. Но ты мне нужна. Не на одну ночь, не на выходные. По-настоящему.
Он замолчал. Машина свернула к знакомым воротам.
Я сидела и пыталась переварить услышанное.
Он открыл ворота, заехал в гараж, заглушил двигатель. Повернулся ко мне.
— Иди сюда, — сказал он.
Я поддалась. Прильнула к нему, уткнувшись носом в шею. Он обнял, гладил по спине.
— Лизок, — прошептал он. — Мы справимся. Со всем.
Я кивнула. Вдыхая его запах, чувствуя тепло его тела.
— Я знаю, — ответила я. — Я верю.
Я сидела, прижавшись к нему, уткнувшись носом в его шею. Тёплую, пахнущую его парфюмом — тем самым, от которого у меня подкашивались колени. Его руки гладили мою спину, пальцы перебирали волосы, выбившиеся из пучка.
— Лизок, — прошептал он.
— Ммм?
— За все пять лет… — он сделал паузу, подбирая слова. — Никто ещё так не зацепил. Не въелся под кожу, как ты.
Я замерла, боясь дышать.
— Мне даже кажется, — продолжил он, и в голосе его проскользнула усмешка, — что если бы ты в первый же день, как устроилась работать в мою компанию, подошла и сказала: «Трахни меня, папочка», я бы, наверное, тут же сорвался.
Я засмеялась.
Громко, неожиданно для самой себя. От неловкости, от счастья, от облегчения. Звук разнёсся по салону машины, разбивая остатки напряжения.
— Демид! — выдохнула я сквозь смех. — В первый же день? Я даже имени твоего толком не знала!
— А что? — он улыбнулся, прижимая меня крепче. — Я бы представился. Демид. Можно просто папочка.
Я засмеялась ещё громче, уткнувшись лицом в его плечо.
— Ты невозможный!
— Знаю, — он поцеловал меня в макушку.
Мы сидели обнявшись, и смех постепенно стихал, сменяясь тихим счастьем.
— Лиз, — позвал он серьёзнее.
— Ммм?
— Я серьёзно. Ты — особенная. Я не знаю, как это объяснить, но с тобой… по-другому. По-настоящему.
Я подняла голову, посмотрела в его глаза. Серые, глубокие, сейчас такие тёплые.