И тут же следующее письмо:
«Понравилось? Не отрицай, что возбудился».
Охереть. Я ничего не возбудился. Во-первых, не интересно. Вообще. Пустота. Во-вторых, Лиза из меня всё до капли забрала. Каждую эмоцию, каждую каплю желания, яица пустые от слова совсем. Мне никто другой не нужен. А в-третьих… сука, четыре утра! Мой мозг то еще не сосвсем функционирует. Ой дура, Мария…
Я откинулся на стул.
В доме было тихо. Наверху спала моя девочка. А эта… эта просто пыль. Которую я давно стряхнул.
Я встал, пошёл варить кофе. Для Лизы. Для нас.
Я стоял у кофемашины и смотрел, как варится кофе. Тёмная жидкость капала в чашку, пар поднимался кверху.
Мысли крутились вокруг одного: что у неё в голове? Серьёзно, что блядь у тридцатилетней стервы в голове?
Она что, думает, я дрочер какой-то? Что увижу её голые фотки в четыре утра и прибегу как цепной пёс? Слюни пуская, умоляя вернуться, простить, начать сначала?
Я усмехнулся. Горько, зло.
Пять лет назад я, может, и повелся бы. Может, даже разбил бы телефон об стену от злости и боли. Может, напился бы в хлам. Но сейчас… сейчас пустота. И отвращение. Не моя женщина, совсем не моя. Просто кусок тела.
Она не понимает, что дело не в ней. Дело во мне. Я другой. У меня есть Лиза. Живая, тёплая, настоящая. Которая не шлёт голые фото в четыре утра, а спит наверху, свернувшись клубочком, пахнет моим домом, моей кожей, моим счастьем.
— Дура, — сказал я вслух пустой кухне.
Я сидел на кухне, сжимая в руках чашку с кофе, и смотрел на ноутбук.
Письма летели со скоростью света. Пулеметчица, сука. Обстреляла мою почту.
«Тебе же понравилось. Не ври себе».
«Демид, ну ответь. Просто ответь».
«Я помню, как тебе нравилось меня трогать. Твои руки… они помнят меня».
«Помнишь наш секс во время медового месяца? Мм?»
К каждому письму прилагались фото. Те самые, из прошлого. Мы на пляже, мы в номере отеля, мы счастливые, молодые, голые. Она выбрала самые откровенные, самые интимные моменты. Сука, нахера она это все хранила и теперь мне вываливает.
«Вот фото с тех времён. Нам было хорошо. У нас особая химия с тобой, ты сам это знаешь».
— Сука, — выдохнул я сквозь зубы.
Химия? Она что там курит? Какая, блядь, химия? Химия была восемь лет назад, когда все начиналось, закончилась пять лет назад, когда понял,что все — яд.
Я пролистывал письма, и внутри поднималась только злость. Не боль, не тоска, не желание. Тупая, глухая ярость на то, что она засрала мне почту этим дерьмом. Всю почту! Рабочую, личную — всё перемешалось в одну кучу с ее сраными письмами, которые мне вообще не уперлись.
Я удалял одно за другим. Не читая, не глядя на фото. В корзину. Всё в корзину.
Но они продолжали приходить.
«Ты просто злишься. Я понимаю. Но это пройдёт».
«Мы созданы друг для друга, Демид. Ты же знаешь».
«Посмотри на фото. Посмотри в мои глаза. Там всё написано».
Я закрыл ноутбук. Резко, с силой. Отошел к кофемашине, которая закончила наливать кофе для моей малышки.
— Демид?
Я вздрогнул. Всем телом.
Обернулся.
Лиза стояла на пороге кухни. В моей рубашке, растрёпанная, сонная, такая родная. Смотрела на меня с лёгким беспокойством.
Я поставил перед ней чашку. Она села за стол, кутаясь в мою рубашку. Такая маленькая, такая моя. Вся светилась.
— Тебе определённо идут мои рубашки, — сказал я, отвлекаясь от мыслей о том, что творится в почте. — Вот так и ходи. Мне нравится.
— Всегда? — она засмеялась.
— Всегда! — подтвердил я. — Так ты пахнешь мной. Вся моя.
Она смутилась, взяла чашку. Сделала глоток.
Я смотрел на неё и чувствовал, как бешенство отступает, уходит. Это моё утро. Моя женщина.
Глава 43
Шутка ли?
Я сидела на кухне, кутаясь в его рубашку, и грела руки о чашку с кофе. Тёплая керамика обжигала пальцы, пар поднимался к лицу. Он стоял напротив, оперевшись о столешницу, и смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, разбегалось теплом по венам.
— Демид, — сказала я, вспомнив. — Мне сегодня в больницу надо. Я отпрашивалась месяц назад.
— А, да… — он нахмурился, вспоминая. — Куда?
— Обычный плановый осмотр, — ответила я, отводя взгляд. — Ничего серьёзного.
— Хорошо, — кивнул он. — Подвезу.
— Демид… — я замахала руками, чуть не расплескав кофе. — Не нужно, я сама на такси доеду. У тебя с утра совещание с руководителями отделов.
Он усмехнулся. Усмешка вышла тёплой, снисходительной.
— Подождут. Нечего по такси шарахаться моей девушке одной. Всякое бывает.
Я смутилась, чувствуя, как щёки заливает краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам.
— Ко скольки тебе? — спросил он деловито, уже взяв телефон.
— К 7:30.
— Ну вот, — он пожал плечами. — Не опоздаю. Так что не переживай, завтракаем и выдвигаемся.
Я кивнула. Спорить было бесполезно. Когда он так смотрел — твёрдо, но с той самой теплотой, — я таяла и соглашалась на всё.
Он подошёл ближе, наклонился и поцеловал меня в макушку. Губы тёплые, мягкие.
— Моя, — сказал он просто.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Надёжный. Спокойный. Деловой. Властный. Всё это — он. Он заботился, окружал нежностью, защищал, оберегал. И от этого становилось так тепло, что хотелось плакать от счастья.
— Спасибо, папочка, — прошептала я.
— Не за что, малышка. Завтракай.
Мы собрались быстро.
Я оделась в то, что он купил — снова. Идеально сидящие вещи, подобранные с какой-то пугающей точностью. Красиво, удобно, дорого. Ткань приятно касалась кожи, всё сидело как влитое.
Но внутри всё равно скребло.
— Дем, — сказала я, когда мы уже были в прихожей. — В следующий раз я возьму свою одежду.
Он остановился, повернулся ко мне. Взгляд внимательный, изучающий.
— Тебе не нравится?
— Нравится, — честно ответила я. — Очень. Но мне… неудобно.
— Лиз…
Он подошёл, обнял, прижал к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая родной запах.
— Малышка, перестань.
— Не могу, — прошептала я в его грудь. — Мы только начали… отношения… И я уже у тебя ночую, ты меня возишь, одежду покупаешь… Я как будто…
— Такая скромная, — усмехнулся он мне в макушку. — А в постели совсем другая.
— Демид! — я стукнула его кулаком в грудь, но без злости, скорее для вида.
— В постели жадная, голодная, ненасытная, — продолжил он, не обращая внимания на мой протест. — А как одежду надеть, которую я купил, чтобы тебе было удобно, чтобы ты не переживала по пустякам — сразу скромняшка.
— Демид… не смущай, — я спрятала лицо у него на груди. — Я просто не привыкла к такому.
— Привыкнешь, — сказал он твёрдо. — Я же привыкаю вставать в пять.
Я засмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Пошли, — он взял меня за руку. — А то опоздаешь.
Мы сели в машину. Он завёл двигатель, повернулся ко мне.
— Буду ждать тебя на работе. Как приедешь — сразу зайдёшь.
— Хорошо, — кивнула я.
Я назвала адрес, и мы поехали.
Обычный плановый приём. Гинеколог. Осмотр и смена противозачаточных. В последнее время появились головные боли — видать, побочка. Надо подобрать что-то другое.
Я смотрела в окно на проплывающие дома и думала о том, как странно всё складывается. Ещё месяц назад я была просто секретаршей, пила кофе в одиночестве, мечтала о нём, не смея и надеяться. А теперь сижу в его машине, еду к врачу, а он будет ждать меня на работе.
— Лиз, — позвал он.
— Ммм?
— Всё хорошо?
— Да, — улыбнулась я. — Просто задумалась.
Он сжал мою руку.
— Я рядом.
Я кивнула. И чувствовала себя в полной безопасности.
Он остановился у клиники.
Я подняла глаза — и сердце ёкнуло. На здании красовалась вывеска: «Женская консультация». Крупными буквами, на весь фасад.
Он повернулся ко мне. В глазах — хитрый, вопросительный огонёк, чертики пляшут. Боже…и эта его ехидная улыбочка. Хотелось провалиться сквозь землю.