— Это не то, что ты думаешь! — выпалила я, чувствуя, как щёки заливаются краской.
Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.
— Всё нормально, — выдохнул он сквозь смех. — Просто было интересно посмотреть на твою реакцию. Беги.
Я чмокнула его в щёку, но не удержалась:
— Издеваешься, да?
— Нет, — он улыбнулся, но в глазах плясали чертики. — Просто представил…
— Что? — насторожилась я.
— Ничего, — он подмигнул. — Беги, а то опоздаешь.
Я вышла из машины, всё ещё красная. Обернулась — он смотрел на меня, улыбаясь.
— Я скоро! — крикнула я.
— Жду, — ответил он. — И помни: как приедешь — сразу ко мне.
Я кивнула и побежала к дверям.
Сердце колотилось, но от счастья.
Боже, стыдно-то как…
Я вбежала в холл женской консультации, пытаясь унять сердцебиение. Щёки всё ещё горели после его намёков, после этого его «просто представил». Что он там представил?
Я прошла к нужному кабинету. Постучала, открыла дверь.
— Светлана Петровна, здравствуйте. Я на приём.
— Ой, Лизочка! — женщина за столом расплылась в тёплой улыбке. — Заходи, заходи, дорогая. Давно тебя не видела.
Светлана Петровна — женщина лет пятидесяти, добрая, внимательная, с лёгкой сединой в тёмных волосах, с уютными морщинками у глаз. Идеальный гинеколог. И, как назло, знакомая моей мамы. Они вместе учились в школе, дружат до сих пор.
— Итак, Лизочка, — начала она, жестом приглашая сесть. — Что привело тебя ко мне? Беременна?
— Нет-нет! — замахала я руками. — Что вы! Просто голова стала болеть. Я подумала, может, побочка от противозачаточных проявилась?
— А, понятно, — кивнула она, открывая мою карту. — Давно принимаешь эти?
— Около года.
— Ну, бывает. Организм реагирует по-разному. Давай попробуем другие.
Она выписала рецепт, протянула мне.
— Только смотри, аккуратно с одних на другие слезай. Привыкание будет, да, и всё по схеме делай. И вот что важно, — она подняла палец. — Если половая жизнь активная, лучше первые дни использовать презервативы. А то может быть неожиданный сюрприз.
— Хоть и пишут производители, что без пропусков дней всё хорошо, — добавила она, — но лучше подстраховаться. Сама понимаешь.
— Ага, поняла, — кивнула я, чувствуя, как щёки снова заливает краской.
— Давай на кресло, гляну тебя, — сказала она, вставая. — Половой жизнью активно живёшь?
Я смутилась. Это ж подруга мамы!
— Ой, Лиз, не смущайся, — засмеялась она. — Я ж врач. Для меня это просто работа. Ничего личного.
— Активно, — выдохнула я.
— Ох, парень появился? — она подмигнула.
Я кивнула и улыбнулась. Сама не заметила, как улыбка расползлась до ушей.
— Хороший? — спросила она, пока я усаживалась на кресло.
— Очень, — ответила я честно.
— Ну и славно, — она приступила к осмотру. — Беременность не планируешь?
— Нет, рано ещё.
— Тебе 25 уже, Лизонька, — мягко сказала она. — Пора бы и о первом задуматься.
Я промолчала. Мысли заметались. С ним. С Демидом. Боже.
— Ну всё, хорошо, — она закончила осмотр. — Месячные приходят вовремя?
— Да, скоро должны
— Смотри, меняем противозачаточные — не пугайся, если цикл сдвинется. Первые 1–3 месяца могут приходить хаотично. Это нормально. Задержек не пугайся.
— Хорошо, — кивнула я, слезая с кресла.
— Всё у тебя хорошо, Лиз, — улыбнулась она. — Беги. Рецепт вот.
— Спасибо, Светлана Петровна!
Я вышла из кабинета, прижимая к груди рецепт.
Мысли крутились вокруг одного: «Пора бы и о первом». С ним. С Демидом. Боже, о чём я думаю?
Я помотала головой и вышла на улицу.
Я достала телефон, вызвала такси. Через минуту подъехала машина, я назвала водителю адрес и мы поехали.
За окнами мелькали улицы, а я смотрела в одну точку и думала. О нём. О нас. О том, что он сказал утром: «Буду ждать тебя на работе. Как приедешь — сразу зайдёшь».
У него сейчас совещание. Доступ закрыт. Придётся подождать.
Я вздохнула. Может, оно и к лучшему. Успею разобрать почту, привести мысли в порядок.
Такси остановилось у офиса. Я расплатилась, вышла и направилась ко входу.
В приёмной было тихо. Я села за свой стол, включила компьютер. Работа. Надо работать.
Я сидела за своим столом, уставившись в монитор, но буквы плыли перед глазами.
Мысли были только о нём. О его руках, его голосе, его «я рядом». О том, что сказала Светлана Петровна. О том, что будет, если…
Я помотала головой. Не сейчас. Рано.
Дверь переговорной открылась.
Я подняла глаза — и сердце пропустило удар.
Он вышел. В идеальном костюме, собранный, сосредоточенный, с папкой в руках. Увидел меня — и лицо его смягчилось. Только для меня.
— Уже здесь? — спросил он, подходя ближе.
— Да, Демид Александрович, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Хорошо, — кивнул он. — Всё хорошо?
— Да, более чем.
Он остановился напротив моего стола. Близко. Слишком близко для офиса. Краем глаза я заметила, как в соседнем отделе замерли люди. Любопытные взгляды уставились на нас.
Но Демида, кажется, это мало волновало.
— Беременна? — спросил он с улыбкой.
Я взвизгнула.
— Нет! Нет-нет-нет!
Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.
Я готова была провалиться сквозь землю. Щёки горели огнём, уши тоже. Весь офис, наверное, слышал мой визг.
— Лиз, — сказал он сквозь смех. — Я пошутил. Расслабься.
— Демид Александрович! — прошипела я, оглядываясь на зевак. — Здесь же коллеги, сотрудники!
— И что? — он пожал плечами, всё ещё улыбаясь. — Пусть смотрят. Мне скрывать нечего.
Я закусила губу, пытаясь не улыбнуться в ответ.
— Работай, — сказал он тише. — Вечером поговорим.
Он развернулся и пошёл в кабинет. А я осталась сидеть, красная как рак, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.
— Лизка, — раздался шёпот Наташки из-за угла. — Он что, серьёзно спросил?
Я кивнула, не в силах говорить.
— Охренеть, — выдохнула она. — Ну вы даёте.
Я уткнулась лицом в ладони и засмеялась. От счастья.
Я всё ещё сидела, красная как рак, пытаясь прийти в себя после его шутки. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а в ушах всё ещё звучал его смех.
И тут мимо прошла Ольга.
Та самая Ольга из логистики. Вечно с декольте до пупа, вечно с надеждами на Демида, вечно строящая ему глазки на каждом корпоративе. Сегодня она была в очередном вызывающем наряде — юбка едва прикрывает задницу, блузка расстёгнута на три пуговицы.
Она замедлила шаг, проходя мимо моего стола. Посмотрела на меня сверху вниз. Губы скривились в презрительной усмешке, фыркнула, тихо, но достаточно громко, чтобы я услышала.
И пошла дальше, цокая каблуками. Я проводила её взглядом. Внутри кольнуло, но не больно — скорее смешно.
Я перевела взгляд на Наташкин отдел.
Наташка сидела за своим столом, уткнувшись лицом в ладони, и тряслась от смеха. Беззвучно, но так, что слёзы текли.
Она подняла глаза, поймала мой взгляд и заржала уже в открытую.
Я не выдержала — тоже засмеялась.
— Видела? — прошептала Наташка, утирая слёзы.
— Ага, — кивнула я.
— Ну и рожа у неё была! — Наташка снова зашлась смехом. — Прямо скривилась, как будто лимон съела.
— Натах, тише, — зашипела я, но сама давилась смехом.
— Да пусть идёт, — отмахнулась Наташка. — Ей теперь только и остаётся, что фыркать. Она же поняла, что пролетела как фанера над Парижем.
Я улыбнулась. И правда. Пусть.
Мысль снова невольно вернулась к его вопросу. Он спросил, беременна ли я. Прямо так, при всех. Ну кошмар какой… Стыдно-то как! Сплетен не избежать.
Я закрыла лицо руками, но сквозь пальцы улыбалась. Дурак. Мой дурак.
Ладно, надо успокоиться и заняться делами.
Я достала из сумки рецепт. Светлана Петровна выписала новые противозачаточные. Надо заказать в аптеке. Мои заканчиваются через пару дней.