Я: А что?
Лена из бухгалтерии: Да они сегодня весь день шушукаются, на тебя косятся. Я уже замечала. Они же с Марией дружат. Вернее, дружили, пока та не уволилась. А сейчас снова общаться начали.
Сергей из IT: О, эти две… Я их знаю. Вечно сплетни собирают, по углам шепчутся.
Кирилл: А че они? Лиз, если что, я быстро на место поставлю.
Наташка: О, Кирюха наш заступник! 😂
Кирилл: А то, я ж зам Демона! Своих не бросаем.
Лена из бухгалтерии: Да они просто завидуют, Лиз. Мария им, наверное, на уши присела, что она всё вернёт. А тут такой облом — Демид при всех тебя обнял.
Сергей из IT: Ага, теперь весь офис знает. Им даже врать нечего.
Я: Да они сегодня в туалете ко мне подкатывали. Сказали, что я «заплатка временная» и что Маша — королева.
Лена из бухгалтерии: Охренеть! Ну и сучки! Ты им ответила?
Я:Ответила. Сказала, что Демид думает головой и сердцем, а они — одним местом.
Наташка: ЛИЗКА! Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ! 😂
Кирилл: Красава! Так им и надо.
Сергей из IT: А Мария, кстати, реально с ними дружила. Они втроём постоянно тусовались, пока она тут работала. Катька с Кариной у неё как свита были. Всё ей в рот заглядывали.
Лена из бухгалтерии: Ага, и сейчас, видать, снова подружились. Мария им, наверное, пообещала что-то, когда «вернёт» Демида.
Кирилл:Ну-ну. Пусть попробуют. Я Демида знаю — он башкой думает. И если он сказал, что ты его, Лиз, значит, так и будет.
Наташка: Кир, а ты у нас прям спец по Демиду! 😄
Кирилл:А то! Ладно, девки, я пошёл.
Я улыбнулась, глядя на экран. Чат жил своей жизнью, но внутри было тепло. Поддержка друзей — лучшее лекарство от любых сплетен.
Глава 46
Моя львица
Я сидел, погружённый в отчёты.
Цифры, графики, диаграммы — всё плыло перед глазами, сливалось в одно бесконечное полотно, но я заставлял себя вникать. Скоро встреча с партнёрами, надо быть готовым. Голова и так уже кипела после всего этого дерьма с Марией. После её звонков, после письма.
И тут телефон зазвонил.
Резко, пронзительно, вырывая из мыслей. Я глянул на экран — маман.
Странно. Она обычно не звонит в рабочее время. Знала, что я занят, что у меня встречи, переговоры, аврал. Случилось что-то?
Мысли резко понеслись в сторону плохого. Больница. Инфаркт. Давление. Мама же не молодая уже. Сердце ёкнуло, пропустило удар, потом забилось где-то в горле.
Я тряхнул головой, не давая панике разгореться, и взял трубку.
— Мам, что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже всё сжалось в тугой комок.
— Ничего, ничего, сыночек, — голос у неё был странный — растерянный, даже немного испуганный, как будто она не знала, как сказать. — Тут просто… Маша меня с прошедшим днём рождения поздравила. Цветы прислала. С запиской.
Я замер. Замер весь. Даже дышать перестал на секунду. Внутри похолодело.
— С какой запиской? — спросил я, и голос мой сел, превратился в хрип.
— «Любимой будущей свекрови», — прочитала мама, и я услышал, как она вздыхает, как в её голосе дрожит растерянность. — Дем… вы вместе? Снова? После всего?
— Блядь, — вырвалось у меня. Рывком, громко, не сдержался. Я потёр переносицу, чувствуя, как внутри закипает бешенство. — Прости, мам, не сдержался.
— Демид… — в голосе её звучала тревога, даже боль, разочарование. — Что происходит?
Я откинулся в кресле, провёл рукой по лицу. Ладонь была влажной. Сука, она до мамы добралась уже. Вот коза драная. Теперь ещё и маму в это дерьмо втягивает.
— Нет, мам, мы не вместе, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя кулаки сжимались сами собой, до хруста в костяшках. — Стерва просто решила глаза мозолить. Лезет везде, куда не просят.
— Демид, — мама вздохнула, и в этом вздохе было столько всего — и разочарование, и страх за меня, и какая-то материнская усталость. — Вот был бы ты женат, она бы и не вилась.
— Мам, она стерва, — повторил я, чувствуя, как желваки заходили на скулах. — Если она решила крутиться рядом, будет крутиться. Ничего, перебесится, успокоится.
Я говорил это, но сам не верил. Такие, как она, не успокаиваются. Они впиваются мёртвой хваткой и не отпускают, пока не получат своё. Пока не высосут всё до дна.
— А ты?.. — мама помолчала. — Ты как?
— Я нормально, — ответил я, и голос мой невольно смягчился. Потому что я вспомнил Лизу. Её глаза, её улыбку, её тепло. — У меня девушка есть.
— Правда⁇ — мама оживилась, и в голосе её появилась надежда, даже радость. — Ну наконец-то! Серьёзно всё?
— Мам, мы только начинаем, — я улыбнулся, хотя она не видела. — Ну и я не из тех, кто в моём возрасте будет встречаться без серьёзных намерений.
— Боже, какая радость! — выдохнула она, и я услышал, как она выдыхает с облегчением. — А я уж испугалась, думала, ты опять в это болото лезешь.
— Не лезу, мам. Не лезу. Она для меня пустое место.
— Ну слава богу, — мама снова вздохнула, но теперь уже спокойно, ровно. — Когда познакомишь?
— Попозже, мам. Дай нам время.
— Хорошо, сыночек. Я подожду. Главное, чтобы ты был счастлив.
— Буду, мам. Буду.
Мы попрощались. Я положил телефон и откинулся в кресле, уставившись в потолок.
Мария. Цветы. Записка. Будущая свекровь.
Я потёр переносицу, чувствуя, как пульсирует в висках. Сука. Она добралась до мамы. Это уже перебор. Вот коза драная.
Я посмотрел на дверь. Там, за ней, сидела Лиза. Моя Лиза. Спокойная, тёплая, настоящая. Единственное настоящее, что было в моей жизни за последние годы.
И ведь знает, стерва. Знает, что мама примет любую, лишь бы я был счастлив. Мама у меня добрая, доверчивая, она всегда хотела, чтобы я нашёл кого-то. А эта… эта уже начала околачиваться у порога. Втираться в доверие, строить из себя заботливую невестку.
Дрянь.
Я сжал кулаки, чувствуя, как бешенство поднимается изнутри. Я понимал, она будет липнуть, улыбаться, дарить цветы, говорить сладкие слова. Чтобы мама поверила. Чтобы мама сказала мне: «Дем, может, дашь ей шанс? Она же старается».
Сука. Всё просчитала.
— Ничего, — прошептал я. — Я тебя раскусил. И маму предупрежу.
Я встал, поправил пиджак и вышел из кабинета.
Лиза сидела за своим столом, склонившись над монитором. Свет от экрана падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной, фарфоровой. Пальцы летали по клавиатуре — тук-тук-тук — но, когда я появился в дверях, она замерла. Подняла глаза.
Щёки мгновенно порозовели. Глаза стали огромными, настороженными, как у лани, почуявшей опасность.
— Лиз, — сказал я.
— Да? — голос дрогнул, сорвался.
— Зайди ко мне, — кивнул я на дверь кабинета.
Она встала. Поправила юбку — привычным жестом, который я уже выучил наизусть. Одёрнула блузку. Схватила планшет — на всякий случай, как щит, как защиту.
Я открыл дверь, пропустил её вперёд. Зашёл следом, закрыл за нами. Щелчок замка прозвучал громко в тишине.
Она стояла посреди кабинета, сжимая планшет, и ждала. Взгляд — настороженный, но доверчивый. Она верила мне. Полностью.
Я подошёл. Медленно. Остановился в шаге. Потом шагнул ближе и обнял.
Просто прижал к себе. Чувствуя, как она замирает на секунду, а потом выдыхает и расслабляется в моих руках. Планшет стукнулся о мою спину, но она его не уронила. Просто повисла на мне.
— Лиз, — сказал я, уткнувшись носом в её макушку. Волосы пахли чем-то цветочным, лёгким, её. — Мама зовёт познакомиться с тобой.
Она замерла.
Всё её тело напряглось, как струна.
Я отстранился чуть-чуть, чтобы увидеть её лицо. И чуть не рассмеялся.
Она покраснела. Сначала щёки — ярким, сочным румянцем. Потом шея. Потом, кажется, даже уши. Потом побелела так же резко, как покраснела. А потом залилась краской снова — ещё сильнее, ещё ярче.
Глаза стали огромными, как два блюдца. Рот приоткрылся, но слов не было. Она просто смотрела на меня, пытаясь переварить услышанное.