Солнце уже поднялось, слепило глаза, но я ничего не чувствовал. Внутри была только пустота и этот липкий, противный страх, который разъедал изнутри.
Что за хуйня, блядь? Не могло. Не могло этого быть.
Я остановился, прислонился спиной к стене дома, закрыл глаза. Вдох. Выдох. Руки тряслись так, что пришлось сжать их в кулаки, чтобы унять эту дрожь. Мозг судорожно соображал, перебирал варианты, но в голове была только вата и этот дурацкий вопрос: как?
Сука. Я у неё что ли ночевал?
Я оглянулся на дом — элитная многоэтажка в центре, с дорогими машинами у подъезда, с консьержкой в холле. Её хата. Плевать.
Я попытался вспомнить хоть что-то. Коридор. Её смех — наглый, довольный. Её руки, которые лезли ко мне, пока я отталкивал. Темнота. Кровать.
Как блядь кусок жизни вырезали. С сексом. Ириония, сука.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь унять эту внутреннюю дрожь. Не мог я секс забыть, если он был. Даже если бы я был в стельку пьян — а я не был, я пил немного, — я бы помнил. Хотя бы что-то. Ощущения, запах, звуки. Ничего. Пустота.
Значит, не было. Но сука, если это всплывёт — пизда рулю.
Лиза.
Я представил её лицо. Её глаза, которые смотрят на меня с таким доверием. Её улыбку. Её голос, когда она шепчет «папочка». Если она узнает… если эта мразь ей расскажет…
Конец. Конец моей нормальной жизни. Конец моим мечтам.
Что за стерва? Змея. Я её своими руками придушу.
Я взглянул на брюки. Вроде чисто. Член… ну, вроде не похож на используемый. Яйца полные. Не может быть, чтобы что-то было. Организм бы отреагировал. Я бы знал. Так ведь?…Или не так?
Нихера не понимаю. Сука подстроила. Явно что-то подстроила. Вспомнил, как она крутилась вокруг в ресторане, как лезла, как улыбалась. Слишком довольная. Слишком уверенная.
Камер у неё в доме нет, это точно. Она не настолько тупая, чтобы снимать свои делишки.
Моя машина… Где моя машина?
Я огляделся. Машины не было. Значит, приехал на такси. Или она меня привезла? Я ничего не помнил.
Телефон. Надо звонить Киру.
Руки тряслись, когда я доставал телефон. Набрал.
— Кир, — выдохнул я, когда он ответил. — Что вчера было?
— О, Дем, — голос у него был сонный, но сразу насторожился. — Я раньше ушёл, я ж говорил. Наташка позвонила, умчался. А что такое?
— Скидываю геолокацию, — сказал я. — За мной заезжай. Поедем ко мне. Всё расскажу.
— Понял.
Я сбросил звонок, скинул точку. Отошёл от подъезда, встал под дерево, чтобы не маячить перед окнами.
Ждал. Минуты тянулись бесконечно. Перед глазами снова и снова прокручивался вчерашний вечер. Коридор. Её смех. Темнота. Кровать.
— Как блядь кусок жизни вырезали, — прошептал я.
Кир затормозил рядом. Высунулся в окно, глянул на дом, потом на меня. В глазах его было понимание и тревога.
— Дем… — протянул он. — Это дом твоей бывшей.
— Кир, — я сел в машину и выдохнул. — Я в жопе. По уши.
Мы ехали молча. Я смотрел в окно, но ничего не видел. Только её лицо. Лизы. И эту мразь.
— Рассказывай, — сказал Кир, когда мы выехали на проспект.
— Да блядь, — я потёр лицо ладонями. — Я помню, поплыл. В ресторане. Помню, как она рядом села, как лезла, как я отталкивал. Помню коридор, её руки, темноту. А потом сука — пустота. И проснулся здесь.
— Блядь, Дем… — Кир покосился на меня.
— Да не мог, — перебил я. — Не мог я её трахнуть. Я помню, как отбивался. Сил не было, но я помню, что отталкивал. А потом — всё. Вырезали.
— А она?
— Она говорит, что было, — я сжал кулаки. — Утром. Сидела рядом, голая, довольная. Сказала, что я сам пришёл, сам разделся, сам…еще и сука кончил в нее.
— Блядь, Дем…
— Кир, я знаю. Я знаю, что это пиздец. Если Лиза узнает… если она ей расскажет…
— А она расскажет, — уверенно сказал Кир. — Ей же это и надо.
Мы подъехали к моему дому. Вышли. Машины моей на парковке не было — значит, она до сих пор у ресторана стоит.
— Дем… — Кир развёл руками. — Я даже не знаю, что сказать.
— И я не знаю, — я прислонился к стене гаража. В голове неслись галопом мысли, во рту сушняк, тело ломило.
— Дем, слушай, — Кир вдруг оживился. — Может, подсыпала что?
— Может, — я пожал плечами. — Только что это даёт? Если она скажет, что секс был, всё — пизда рулю. Лиза не простит. Да я блядь сам себя не прощу.
— А она скажет, — кивнул Кир — Погоди, — он достал телефон. — Наберу Николая Арсеньевича.
— Это кто? — нахмурился я.
— Врач. Хороший. Мой старый знакомый, отмазал меня в свое время, когда подозрение на наркотики было у полицаев. Он анализы возьмёт, — Кир уже листал контакты. — Проверим кровь и мочу. Чую я блядь, что наркотой тебя накачала. У тебя вон руки трясутся, а я помню, что ты пил немного. Будем знать, с чем имеем дело. Чтобы понимать, ты вообще в отключке был или мог функционировать. Секс забыть — это надо умудриться ещё. А сам что чувствуешь? — спросил он, глядя на меня.
— Нихера не чувствую, — ответил я честно. — Яйца полные. Не может быть, чтобы что-то было.
— Звони, — кивнул я. — Пусть сюда приезжает.
Кир набрал номер, отошёл на пару шагов, заговорил быстро и чётко. Я слышал обрывки: «Да, срочно», «Кровь и моча», «Приезжай, адрес скину».
Потом он сбросил звонок и повернулся ко мне.
— Будет через полчаса, — сказал он. — Сказал, что возьмёт всё, что нужно.
Проверка займёт пару часов, может, чуть больше. Результаты скинет, как будут готовы.
Я кивнул. Говорить не хотелось. Во рту пересохло так, что язык к нёбу прилипал. Кир посмотрел на меня, вздохнул.
— Дем, мне надо отъехать ненадолго, — сказал он. — Наташка паникует, не могу не ответить. Я быстро.
— Давай, — выдохнул я.
Он хлопнул меня по плечу и уехал. Я остался один. Зашёл в дом, налил полный графин воды и выпил залпом, не отрываясь. Водичка была холодная, обжигала горло, но легче не становилось. Сука, трясло. Руки дрожали, колени подкашивались, в голове был полный кавардак. Как блядь неделю из запоя не выходил. В животе мутило…Полный трындец.
Я сел на кухне, уставился в одну точку. Перед глазами всё ещё стояла эта картина — Мария, голая, довольная, с этой своей улыбкой. И её слова: «Было, Демид. И ты это знаешь».
Не было. Не могло быть. Но как тогда я оказался у неё? Как вырубился? Что она мне подсыпала? Мысли неслись галопом, сменяя друг друга. Лиза. Если она узнает… Если Мария ей расскажет… Или ещё хуже — если у неё есть доказательства. Фото. Видео.
Я сжал стакан так, что он чуть не треснул.
— Сука, — выдохнул я в пустоту кухни. — Что же ты делаешь?
Я встал, прошёлся по комнате. Снова сел. Встал. Нервы были на пределе. Схватил телефон, посмотрел на экран. Сообщений от Лизы не было. А я не писал. Не звонил. Боялся. Боялся, что по голосу поймёт, что что-то случилось. Боялся, что сорвусь и расскажу всё. А если расскажу? Если буду честен? Скажу: «Лиза, я не знаю, что произошло, но, кажется, она мне что-то подсыпала. Я ничего не помню». Поверит ли? Я не знал.
Я отложил телефон и снова уставился в стену. Оставалось только ждать. Ждать этого знакомого Кирилла, ждать анализов, ждать, когда эта хрень прояснится. А пока — просто сидеть и не сойти с ума. Телефон пиликнул. Я глянул на экран. Сообщение. От неё. От Марии. Сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле. Я открыл. И всё внутри оборвалось. Фото. Я на кровати. В отключке. Глаза закрыты, рубашка расстёгнута. Она рядом — обнимает меня, прижимается, улыбается в камеру. Счастливая, довольная, голая.
— Пиздаааааа, — выдохнул я. Телефон выпал из рук, стукнулся о стол и отлетел на пол. Я даже не поднял.
Всё. Конец. Если это фото попадёт к Лизе… Если она увидит…
Я заставил себя поднять телефон. Снова посмотрел на фото. Увеличил. Рассмотрел. Моё лицо — абсолютно отключённое. Я даже не понимал, что происходит. Руки безвольно лежат, тело расслаблено. Это… это я в отрубе. Но кто поверит? Она пришлёт это Лизе. Или выложит где-то. Или просто будет шантажировать.
Я набрал её номер. Она ответила сразу.
— О, Демид, — пропела она. — Уже соскучился?
— Ты что творишь, сука? — рявкнул я. — Зачем ты это сфотографировала?