— Гореть в аду вашей поганой семейке, — шикнула Аннабель, стаскивая с себя тяжелые сапоги и подходя к двери, отодвигая задвижку. Часы показывали уже почти двенадцать ночи, но она все равно вышла в темный коридор. В поместье было тихо. Лишь тикающие часы, что вот-вот отобьют полночь, нарушали ночную идиллию. Прикрыв дверь, Аннабель на цыпочках двинулась вперед, все еще нервозно размахивая руками. Дойдя до конца коридора, она повернула в тупик и увидев свет под дверью в комнату Дамиана уверенно двинулась к ней. Так и она знала, что ни черта он не спит. Полуночник. Схватив ручку, она отрывисто потянула ее на себя, оказываясь в просторном помещении.
— Нет Анка, я не занят. Не сплю, и не нахожусь в компании какой-то милой дамы, — лениво протянул Дамиан, лежа на своей кровати, попивая из стакана бурбон. — Можешь проходить.
— Дамиан, нам надо срочно поговорить. — выдохнула Аннабель, бросив взгляд на небольшой мелькающий телевизор.
— Присоединяйся, — указал Скардино ладонью на свободную подушку, закинув в рот одну виноградину из тарелки.
Нервозно закусив губу, Аннабель всё же проследовала к кровати, плюхнувшись рядом с братом, подтянув к себе колени, обхватывая их руками. Дамиан осмотрев ее лишь тихо хмыкнул, доставая из тумбы вторую стопку.
— Будешь? — изогнул он бровь, протягивая янтарный напиток.
— Давай сюда, — схватила Скардино стакан, осушив его залпом, — Что это за дрянь идет?
— Не знаю, — пожал Дамиан плечами, — Кажется что-то про Хоккейный Турнир в Университете.
— Лучше бы как нам людей побольше привлечь подумал, — фыркнула Аннабель, взяв из чашки пару виноградин.
— А ты в этом костюмчике, поди этим и занималась? — хитро посмотрел на неё Скардино, расслабленно откинувшись на подушку, — Где была?
— Неважно где была. — отмахнулась Аннабель. — Важно кого я встретила.
И правда? Какая разница где она была? Она вообще-то не собиралась никому рассказывать о своей новой открывшейся локации. Она пришла, чтобы составить дьявольской план по полному растаптыванию семьи Аррингтон. По сжиганию их авторитета и унижению каждого в отдельности. Так что обсуждать нужно было именно это, а не то, где она там была.
— И кого?
— Я встретила Рэна Аррингтона и считаю, что мы должны уничтожить его и его семейку, — уверенно произнесла Скардино.
— Ну тут ничего нового. Родители про это сегодня полдня распинались.
— Дамиан ты не понимаешь, — вспыхнула Аннабель, сев напротив брата, схватив его за запястья. — Мы с тобой должны растоптать их, не потому что так попросили родители, а потому что это дело принципа.
— Крепко он тебя задел, — хмыкнул Скардино.
— Этот урод считает, что алкаша и оборзевшую сучку победить будет очень легко, — отчеканила Аннабель. — Ты что, хочешь позволить ему в этом убедиться?
— Над тобой он явно пофантазировал больше, — выдохнул Дамиан, вновь опустившись на подушку, взяв в руки маленькую шпажку для ягод.
— Ну чего ты такой спокойный то а? Пьяный уже что ли? — нервно выдохнула Аннабель, пихнув его по колену. Она вообще-то пришла за помощью! За реальной помощью, которую он ей может дать. Дамиан никогда не был глупым, его мозг и внешность принесли бы их семье очень много голосов. Проблема только одна — он, кажется, не собирается особо стараться ради этого.
— Анка, пока я не услышу внятную историю, что между вами произошло, я ничего делать не буду, — отправил он в рот еще одну ягоду, весело усмехнувшись.
— Тебе что, просьбы любимой сестры мало чтобы задницу от кровати оторвать? — недовольно скрестила руки на груди Скардино.
— Ну почему? — хмыкнул Дамиан, наполнив их стопки бурбоном. — Для любимой сестры я могу натравить на кого-то стаю диких койотов, прикрыть перед родителями, послушать три часа стенаний…
— Ладно, поняла я, — перебила его Аннабель, — Он обидел меня ясно? Практически унизил!
Возможно кому то бы показалось, что она преувеличивает, но Аннабель действительно считала подобное отношение к себе чистым унижением и неуважением. Да, она не любила кому то жаловаться и все прочее. Но сейчас сложилось целых два фактора, почему она косвенно всё же делала это. Во-первых, Дамиану не считается. А во вторых, что хочет то и делает. Она была уверена, что имеет право делать вообще что угодно.