— Нет, — только и сказал Рэн, вытерев влагу с щеки тыльной стороной ладони. — И успокойся.
— Ты что, правда извинился передо мной? — подняла Скардино пытливый взгляд на парня. Она и не заметила сразу. Не услышала, но… но насколько это было удивительно. Аррингтон извинялся? Перед ней? Неужели она настолько ужасно выглядит, что он хотел так отделаться от неё?
— Я виноват. Я извинился, — только и сказал Рэн. Его убивала мысль, что она настолько испугалась его. Да, возможно реакция и вызвана всем вечером и насыщенным днем вкупе, но что это меняет? Его поступок все равно мерзкий и поганый.
— Тебе что это важно? — часто дышала Аннабель
— Да важно, Скардино, — отчеканил Рэн, всё еще держа ее лицо в руках. — Потому что я, по крайней мере, тебя уважаю.
— Не вижу причин — произнесла Аннабель. И правда, отчего то так считала. Особенно, учитывая ее поведение сегодня. Там нечего уважать. Она бы не уважала. Осуждала Романа, а сама повела себя как… как шлюха. Причем, совсем не дорогая. Но даже без этого, Аннабель и правда никогда не считала, что ее есть за что уважать. Можно просто любить, как Дамиан. Можно ненавидеть или презирать. Можно слепо обожать, восхищаться или хотеть. Даже очень вожделеть тоже можно. Но не уважать.
— Скардино, — выдохнул Аррингтон, опять прижимая ее к себе из-за всех сил, что у него вообще были.
— Что? — так и не дождавшись продолжения, спросила она, прижавшись к его груди, получая те самые объятия, о которых так мечтала. Она словно хотела наобниматься за всю жизнь, что не делала этого. Так глупо, но ей так не хватало этого. Объятий или жалости к себе? Вопрос. Вроде, как и то и другое она ненавидела.
— Мне так насрать на всё, — вдруг проговорил он, — Я запрещаю тебе спать со всеми, кроме меня. Не смей так делать.
— А ты? — изогнула бровь Скардино, толком не слыша, что он говорил, но вроде понимая суть. Она вообще то и против особо не была. Странно. Она терпеть не может запреты. Но этот и запретом не назвать. Она итак не собиралась.
— И я не буду, — сглотнул Аррингтон.
— Я не считаю, что у тебя черная душа, — невпопад вставила Аннабель, язык которой окончательно и бесповоротно развязался. Возможно, она пожалеет. Обо всем. Начиная с того, как пришла в этот домик.
— Мне лестно, — усмехнулся Рэн, прикрыв глаза. И правда, стало смешно. Он даже не знал почему. Это было так странно в контексте всей ситуации.
— Я тоже запрещаю тебе спать со всеми, кроме меня, — прошептала Аннабель, погладив его по груди ладонью. — И целовать, и обнимать тоже.
— Ладно — все еще посмеивался Аррингтон. Радовало хотя бы то, что не только его накрыла эта волна собственничества. Нездоровая волна. Он не знал, ни что с ней делать, ни к чему причислять.
Ни к чему не будет. Как и всегда. Не обдумывать временами полезно. Просто жить хватит.
— И давать себе отсасывать тоже запрещаю, — хмыкнула Аннабель.
— Ну, ты прямо подловила. — проговорил Рэн, поглаживая ее волосы…
Обстановка казалось, стабилизировалась. По крайней мере, по сравнению с тем, что тут было вначале. Его немного отпустило. Её кажется тоже. Все хорошо.
— Придешь сегодня?
— Приду.
— Так, я сразу говорю, что ее не трогал и не целовал — быстро проговорил Киллиан, подняв руки вверх, подскакивая со своей кровати. Время было уже полночь. Он только вернулся с чудеснейшего приема и собственно собирался без лишних проблем лечь спать, ибо проблем ему хватило и на этом чудном приеме. Хорошо хоть, что с Рэном он больше не пересекся вовсе. К лучшему. Влезать ни в какие любовные дела он не стремился абсолютно. Тем более, в такие опасные. Тем более в отношения собственного брата, пусть и не родного.
— У меня даже не встал, — добавил он для пущей уверенности. А что? Это важно. Он не возбудился. А значит и не приставал к его спутнице жизни. Так что все хорошо. Переживать не о чем. Конфликты ему были не нужны. Он их не любил.
— Тебе же лучше, — усмехнулся Рэн, собственно и не нацеленный ни на какие разборки. Что ему заняться нечем что ли? Да и с чего бы? У него нет никаких… не важно. Просто не собирался и всё.
— Но я не за этим.
— А зачем? — удивленно, но всё же с интересом посмотрел на парня Киллиан, поправив рукава шелковой темно-бирюзовой рубашки для сна. — Кстати, давно ты заимел отношения с Аннабель? Вроде их ненавидит ваша семья, разве нет?
— Не твое дело, но знать об этом никто не должен, — хмыкнул Аррингтон, прикрыв за собой дверь.
— Да уж понятное дело, — весело проговорил Киллиан, блеснув темными глазами. — А я то уж начинал думать, что ты гей.