Алиса в неверии смотрела на свою дочь. В огромном зале впервые была полная тишина. Ее взгляд сам по себе нашел в толпе Фрэнка. Тот тоже смотрел на неё. Немой диалог, пропитанный шоком и болью, длился минуту. А может и вечность.
В какой-то момент Аннабель, отпустила Аррингтона, взяв за руку, потащила в сторону. Она не станет ни на кого смотреть. Не выдержит. Рэн пошел вслед за ней и уже через минуту, они всё еще в полной тишине, удалились из зала. Сердце стучало в висках и груди. Господи. Что произошло? Их что раскрыли? Теперь что, все всё знают? Господи, боже, кажется, их жизнь на этом закончилась. Она в полном шоке. Он, кажется, тоже. Она даже не может сейчас толком осознать ситуацию. Понять ее. Принять. Но… но… все всё видели. Это конец.
Глава 22
Стук сердца эхом отдавался в груди и будто во всём теле сразу. Аннабель даже ощущалось, что оно буквально бьёт по коже, вырывается наружу. Это ужас какой-то. Она крепко держала руку Аррингтона, таща его за собой по коридору. Она даже не знала куда, зачем? Куда им теперь идти вообще? Что делать? Она не знала. Просто еще крепче сжимала пальцы, вокруг его теплых ладоней. Ее хоть как то успокаивало это. Хотя тот ужас, что зародился внутри, невозможно было унять ничем. Она была уже одной ногой в истерике.
Аррингтон вдруг резко остановился. Аннабель по инерции отскочила назад, не в силах сдвинуть его за собой. Его руки крепко прижали ее к себе, затаскивая в какую то комнату. Темнота окутала их. Она ощутила, как они растворились в воздухе. И правда. В доме Жиффара им делать было абсолютно нечего. Теперь уже Рэн схватив ее руку, потянул за собой, выходя из ниши в своей спальне. Обхватил лицо ладонями, накрывая губы своими. Скардино лихорадочно выдохнув, ответила. Господи, да что они вообще делают? Они в полной заднице, они на грани исключения из выборов. Он на грани тюремного мать его срока, а она на грани смерти или выгона из дома, и вместо того чтобы решать что-то адекватное, они решили поцеловаться? Умно. Очень умно, особенно осознавая тот факт, что сделать уже ничего и нельзя. Они итак уже до этого сделали всё, чтобы получить сегодняшний результат. И как она сама не заметила, насколько давно с дикой скоростью, помахав им ручкой, пролетела точка невозврата? Когда это произошло? Когда цепочка окончательно сомкнулась? Может быть, в день рождения Фрэнка в том парке? Или на турнире по фехтованию? Быть может в доме Жиффара, когда они впервые переспали? Господи, да кого она обманывает? Стрелка сдвинулась с юга на север, и окончательно перекроила цепочку событий в том паршивом баре. Именно тогда. В тот день, когда они поцеловались, случайно посчитав друг друга не только врагами, но и сексуальными людьми. Тогда. Все было решено тогда. Весь этот фарс, «Я могу остановиться», «никто не узнает» «эта тайна останется с нами, а мы скоро прекратим», всё это просто самообман. Она хотела в это верить. Потому что это ее оправдывало. И она верила. И он тоже. Но какая же это всё чушь. Думай они мозгами, еще тогда поняли бы, чем все это рано или поздно закончится, и разошлись полюбовно, пока это было возможно.
— Спасибо, — выдохнула Аннабель, облокотившись о его лоб своим, — Что защитил.
Слова давались тяжело. Сознание было путанным. Она все еще была в шоке. Всё будто сон. Очень паршивый сон.
— Пожалуйста, — в той же манере ответил Рэн, погладив ее щеки большими пальцами.
— Ты понимаешь, что они знают? — всхлипнула Аннабель, ненадолго сомкнув веки, из-под которых выкатились слезы.
— А что они знают? — вздохнул Аррингтон, — Ничего.
— Не трудно догадаться, — шмыгнула носом Скардино. Да. Фактически на них ни у кого, ничего нет, но всё итак ясно. Никто не станет утруждать себя поискам доказательств. Ее мать так точно.
— Они убьют меня.
— Не убьют, — отстранился Рэн, продолжая держать ее лицо. На костяшках так и осталась засохшая кровь. — Твоя мать и сама недалеко ушла.
— Ты серьёзно думаешь, что ей будет не насрать на это, когда я вернусь домой? — отчаянно проговорила Аннабель. — У тебя тоже будет куча проблем. Если это урод там сдох?
— Надеюсь на это, — хмыкнул Аррингтон, проведя языком по зубам. Ему было так насрать на это. Что даже странно. Кому сдалась эта жаба? Его любой суд оправдает, когда на него хоть минуту посмотрит. Да и вообще все это такая дрянь. Он устал от этого. Выборы, семья, проблемы. Он все время что-то кому то должен. Что-то надо делать. И всегда это какая-то чушь, которая ему не нужна. Он уже просто хочет временами не проснуться долбанным утром. Меньше проблем.