Перевела взгляд дальше. Увидела ту самую дочь Жиффара, что жила с матерью в провинции. Стефани. Ей почти 30. Высокая, весьма красивая женщина. Видимо в мать. Непроницаемое лицо. Пиджак, водолазка, и тугая шишка на голове. Сложив руки на животе, она стояла, наблюдая за всеми. Понять, что она там думает, не представлялось возможным. Аннабель видела, как и мать, и отец пытались подойти к ней, но их беседы не продлились дольше 3 секунд. Она была не намерена болтать, кажется. Ну и хорошо. Ладно, хоть у этого урода не сын. А то она уже знает, какое бы ей дали следующее задание. Время шло. Народ собирался. Ветер поднимался. Настроение становилось все хуже и хуже с каждой минутой. Приближалось неизбежное.
— Что страдаешь от трагичной любви, дорогая? — усмехнулся Джеффри, что неожиданно оказался рядом.
— Проваливай отсюда, — только и бросила она.
— Или может, повторяешь текст, что родители сказали заучить для прессы? — не унимался Аррингтон.
— Уйди, ты отсюда, — резко повернулась Аннабель. И без него тошно, ибо он в принципе угадал. Именно об этом она и думала.
— Знаешь, Рэн дома тоже ходит с таким лицом, — посмеялся Джеффри, — Наверно смотрит сейчас прямую трансляцию…
— Урод, — шикнула Аннабель и не став дожидаться, пока у него появится совесть, отошла в сторону. К родителям. Что уже за спиной махали ей рукой в подзывающем жесте. На них надвигалась целая съемочная группа. Как же бесит. Докопались до Аррингтонов, до дочки Жиффара, теперь притащились к ним. И судя по тому, как оживленно стал толпиться вокруг народ, именно их история интересовала всех больше всего. Аннабель вздохнула. Прости. Единственное, что пролетело в ее голове. Просто прости.
— Я приветствую вас! — улыбнулся рыжеволосый мужчина лет сорока, отряхивая свой микрофон, — Меня зовут Том Хиллс. Я ведущий репортер канала «Светская жизнь Астории» и газеты «Астория каждый день». Не уделите ли нам пару минут времени?
— Конечно, — лучезарно улыбнулась Алиса. Джон лишь махнул рукой в приглашающем жесте. Какое радушие. Обалдеть.
— Скажите, пожалуйста, как вы прокомментируете инцидент с жестоким избиением главы города с участием там вашей дочери? — задал он первый вопрос.
— О, знаете, мы до сих пор не можем оправиться от ужаса этой кошмарной картины, — качнула головой Алиса, положив руку на плечо мужа. — Но Аннабель всего лишь жертва этих ужасных обстоятельств. Никак не участник.
— Клан Аррингтон, утверждает, что понятия не имеет, что могло спровоцировать их сына, но отмечает, что их с мисс Скардино связывали некоторые чувства, которые и могли стать причиной того, что произошло, — быстро проговорил Мистер Хиллс. Махнув одному из операторов в неясном жесте. Аннабель почудилось, что камеру направили именно на неё.
— Естественно, это наглая ложь, — произнес Джон, — Нашу дочь и этого малолетнего преступника не связывает абсолютно ничего, кроме того, что он проявлял к ней весьма нездоровый интерес.
— То есть?
— Человек неадекватен и мы все вчера убедились в этом, — развил свою мысль Скардино, — это лишь одно из его появлений агрессии. Мы не хотели выносить все прошлые случаи на всеобщее обозрение. Но он неоднократно домогался до нашей дочери и делал непристойные намеки. Кто знает, возможно, и вчерашний инцидент с этим связан. Это вам лучше спросить у неё самой.
Камера вместе с репортером развернулись к Скардино. Так же как и сотни пар глаз, что внимали каждому сказанному слову. Аннабель знала, что и Аррингтоны все слышат. Цепко смотрят на неё сейчас. Чувствовала просто кожей. Господи, помилуй ее на сердечный приступ, прямо сейчас.
— Мисс Скардино, как вы, как непосредственный участник конфликта, прокомментируете ситуацию? — произнес Мистер Хиллс, — Правда ли, что мистер Аррингтон домогался вас и почему решил избить вчера главу администрации города?
Аннабель молчала. Нервозно кусала свою губу. Пальцы до боли сжали холодную палку. Горло просто забилось бетоном. Язык опух. Она не могла так соврать. Это ведь бесчестно, в конце концов. По отношению ко всему хорошему, что он сделал ей…. С другой стороны, если она не скажет. Родители убьют ее дома, изничтожат. Лишат денег. И выдадут замуж за этого же Жиффара, она и пикнуть не успеет. Судорожно сглотнув, она почуяла толчок в спину. Мама. Как бы не хотелось, а сказать придется. Пора взрослеть. Учиться говорить. Отвечать за поступки.