Позже, она пыталась убить поверженную соперницу так много раз. Так много раз пыталась проклясть. Ничего. Ей просто ничего не делалось, словно она от рождения была заговоренной от всего на свете.
Раздраженно саданув по странице, Аррингтон подскочила на ноги, нервозно прохаживаясь по супружеской спальне. Пустой. Почти всегда пустой. Обозленно пнув один из стульев, она яростно вскрикнула от отчаяния и бессилия. Все шло к черту. С каждым днем всё больше шло к черту, в задницу, и она ничего не могла с этим поделать. Он перестал даже минимально слушать ее. У неё не осталось сил и союзников. Даже Джеффри, на которого она часто могла рассчитывать, не проявил особого энтузиазма, чтобы помочь ей в её деле. Не от одного из ее глупых сыновей нет никакого толка. Теперь она знала это точно.
По поводу ее новой цели она даже не стала пытаться обратиться к Джеффри. Она справится и сама. Пусть все ненавидят ее. Никто не поддерживает. Она справится. Она самодостаточна. Она никогда не простит этой выходки паршивцу Рэну. Никогда. Возвращаясь мысленно в прошлое, она не раз расстраивалась, что он вообще появился на свет, чего ей абсолютно не хотелось. Ей бы хватило и одного наследника, чтобы закрепиться на месте, а от этого ей просто не дал избавиться Фрэнк, заявив, что это его сын. Заметно, что это его сын, их даже тянет к одной и той же шлюхе! — пролетела злостная мысль в голове.
Раздраженно плюхнувшись обратно на место, она листнула на следующую страницу. Нет. Она изничтожит этого сопляка. Поганая дочь Мортимер не будет счастлива за счет плода ее стараний. Ни за что.
— Порча через подклад. — произнесла она, увидев, наконец, что-то интересное, и что она могла бы исполнить и сама. Без помощи великих и могучих. Ей не нужно суперпроклятье на три поколения. Ей просто нужно, чтобы конкретные два человека подохли, наконец, в муках. Подклад она сможет сделать. Особенно из тех вещей, что есть в их доме. Отлично. Главное, чтобы никто не смог ей в этом помешать. И чтобы этот маленький урод не выкинул чего-то раньше времени. Пока ей не докладывали о каких-то его особенных передвижениях. Горничная сказала, что он почти весь день сидит в спальне. Не высовывается. К лучшему. Видеть его рожу крайне не хотелось. Быстро прочитав все что было нужно для того чтобы сделать тот самый подклад, Маргарет спешно встала, выходя из комнаты и проходя в самый конец коридора, где находилось что-то вроде кладовой комнаты. Всяких банок. Склянок, игл и прочего там было навалом. Ее сюда обычно никто не пускал, но какая ей к черту разница? Это ее дом, ходит, где хочет. Особенно, если муж в очередной раз занят кутежом с любовницей. Шумно выдохнув, она положила в корзинку все, что ей было нужно, не забыв прихватить и большой ритуальный нож. Лезвие красиво блеснуло, когда она взяла его в обе руки. Повесив корзину на локоть. Серебро, мелкие изумруды и красивая гравировка выглядели крайне дорого и красиво. Она бы хотела обладать этим даром хотя бы наполовину так же хорошо, как кто-то из этих трех идиотов. Они абсолютно этого не достойны в отличие от неё. Она была в этом уверена. Никто из них не умеет пользоваться им. Никто не умеет использовать его, так как надо. Сколько они уже упустили возможностей? Да с таким даром они давно должны были стоять на вершине! Причем единолично, без всякой там администрации и горожан. Качнув головой, сгоняя навязчивые грезы, Аррингтон шагнула на выход, однако резкий порыв сквозняка, неожиданно захлопнул дверь прямо перед ее носом, отчего она выронила нож, больно поранившись. Шикнув, она вскрикнула, скорее от раздражения, и быстро закинув чуть окровавленный предмет в корзинку, поспешила на выход. Бросив все нужные вещи в комнате и осмотрев нехилый порез на ладони, она спешно спустилась по лестнице. Оставалось надеяться, что в не ритуала этот нож был не опасен. Прижав пораненную ладонь к груди, она открыла второй рукой вход в больничный блок, настежь открывая и вторую.
Женевьева, что находилась там, от неожиданности вздрогнула. Юрко опустила больничную рубашку изумрудного цвета обратно на живот, что и рассматривала до этого момента, чуть поглаживая. Однако быстрота реакции не спасла ее от сверкнувшего злостью взгляда Аррингтон, что сделала пару шагов вперед, осмотревшись получше.
— Ты что беременна, сучка? — осмотрела она девушку после нескольких секунд молчания.
— Нет, — спокойно ответила Вирсавия, сложив руки на пояснице, — У вас что-то случилось, миссис Аррингтон?
— Тут я задаю вопросы, дрянь, — ощетинилась Маргарет, — Думаешь, я тупая?
— Я такого не говорила, — качнула головой Женевьева, — Только ответила на ваш вопрос. Нет, не беременна, — выдохнула она, помня, о том, что конкретно этой женщине, нельзя ничего говорить ни при каких обстоятельствах.