— Вопрос не по адресу Анка, — посмеялся Скардино, — Лучше спроси это у человека, что так нежно понаставил тебе засосов. Он знает наверняка, — поднял на неё взгляд смешливых глаз Дамиан. Глаза Аннабель же в противовес этому расширились и от удивления, и от страха, и от возмущения одновременно. Дыхание перехватило.
— Ничего не нежно, — вспыхнула Аннабель, не зная, что еще вытащить из своего мозга. И почему она вечно так реагировала именно перед ним? Как идиотка. Лучше бы сказала, что все это бред и чтобы он не лез не в своё дело, чем выдавать такое сакрально важное уточнение, как то, что это было не нежно. И то враньё. — И вообще, откуда ты знаешь? — изогнула она бровь, точно зная, что ни на одном открытом месте засов у неё не видно. Она проверяла, прежде чем выйти.
— Забрать у меня бутылку вина ты вчера приходила в своём халате, — степенно произнес Дамиан, давая хорошую почву для того, чтобы она и сама догадалась.
— Это не важно ясно? Я… я даже не помню, кто это был. Пьяная была в баре, — повела плечом Аннабель.
— Определенно было именно так, — как ни в чем не бывало, согласился Дамиан.
— Ты знаешь, где взять книгу или нет? — рвано выдохнула Аннабель, чувствуя, что начинает уже краснеть от раздражения и досады.
— Мои рассудительные доводы о том, что тебе не следует лезть туда, в чем ты не разбираешься, как то помогут? — посмотрел на неё Скардино.
— Нет, — закатила Аннабель глаза, — Мои же доводы о том, что не стоит спонсировать всяких…
— Я видел в нашей библиотеке одну такую, — не обращая на неё внимания, проговорил Дамиан, — Она достоверна. Родители умыкнули ее у Аррингтонов на одном из приемов.
— На кой черт? — усмехнулась Скардино. Как хорошо, что они всей семьёй плохие люди. А то иначе, где бы она ее взяла?
— Да просто так. — посмеялся Дамиан, — Веселит безнаказанность.
— Спасибо, — через некоторое время всё же сказала Аннабель.
— Кстати. — повернулся к ней Дамиан, допив свой стакан, — У любимой сестры случайно нет денег?
— А почему же их у любимого брата нет? — ехидно парировала Скардино, сомкнув руки на груди. Все счета поди уже вычистил. Прибьёт эту паршивку, если встретит. Сколько он слил в неё, учитывая, что он имеет доступ, как к общему семейному счету, так и к своему личному? Зарабатывает на него он к слову сам. Она пока не захотела войти в семейные дела, стать владелицей каких то предприятий и всего прочего… Ей это было скучно и не интересно. Да и времени на это уходило много.
— Наличка закончилось, а ехать в банк у меня нет желания, — задумался Скардино.
— Я для этой…. Кьяры, — сдержалась Аннабель, минуя слово дрянь. Обидится. — Ни копейки не дам. Понял? Вытащит сейчас из тебя добренького эта церковь все денежки.
— А ты не для Кьяры, ты для меня, — улыбнулся Дамиан, протянув ей блюдце с сыром.
Аннабель насупилась, всё также держа скрещенные на груди руки. Тысячи разных мыслей витали сейчас в голове от «Хрен ей» до «Ну это же Дамиан». Чёрт. Всё так же подозрительно и недовольно смотря на брата, она взяла один кусочек, положив его в рот.
— И сколько тебе надо? — выделила она по особенному второе слово.
— Тысяч десять-пятнадцать вполне достаточно, — хмыкнул Скардино, всё еще улыбаясь одним уголком.
Смерив его недоверчивым взглядом, Аннабель покачав головой, потянулась рукой к своему декольте, выуживая оттуда небольшой скрученный предмет. Отсчитав ровно двадцать тысяч золотых купюр, она протянула их брату.
— Благодарю, — выдохнул он, возвращаясь к своему занятию. Уже в сотый раз, закатив глаза, Аннабель развернулась на сто восемьдесят градусов. Блаженный.
Подкурив сигарету, Рэн стоял у подоконника, обхватив его одной рукой. В голове была куча мыслей и одновременно ни одной. Вроде как и витали какие-то планы и идеи, а вроде и полный штиль. Корпус и плечи были напряжены. Где-то внизу живота он отдаленно чувствовал тянущие ощущения, какие-то слабые шевеления. Ни наслаждение, ни удовольствие, ни мурашки, спазмы или оргазм, в конце концов. По его мнению, что-то из этого он явно должен был ощутить во время того, как ему прямо сейчас, делала минет молодая и вроде красивая девушка. Но как то не срослось. Вместо этого, ему с каждой секундой лишь становилось все более мерзко от того, как ее скользкий язык и слюни ощущаются на гладкой и нежной коже. Он буквально оказал ей огромную честь, позволяя дотрагиваться до своего самого дорогого, важного и хрупкого органа. Позволил, потому что этот самый орган не переставая ныл, а живот то и дело сжимался от судорожных возбуждающих позывов. Он и не помнит, что был настолько падок на секс. В адекватные периоды своей жизни, когда он не спал с представительницами вражеских кланов, он мог обходиться без этого процесса месяцами и не ощущать вообще никаких дискомфортных ощущений. По этому поводу у него была только одна мысль и кажется именно она и была верной. У него просто не было хорошего секса и он банально не знал, что это может приносить настолько много удовольствия. Конечно, теперь хотелось все время это повторять. Но что касалось конкретного момента, то он все больше жалел о своем решении. Удовлетворения не появлялось вообще. У него кажется и встал то только потому, что он крайне ярко представил, что перед ним сейчас Скардино и это ее сочные губки обхватили его плоть. Но это не помогло надолго. Он не смог обмануть мозг, а член обмануть не выйдет и подавно. Так отвратительно Скардино бы не смогла. Настолько отвратительно, что возбуждение не только не появлялось, но и стремительно падало вместе с… Просто падало.