— О, пройдемте, я с удовольствием покажу вам. — указал направление ладонью настоятель, чуть подталкивая девушку к одной из дверей. Скардино не зная как тут вообще можно отказаться, неуверенно пошла следом. Ну… в конце концов она узнает, чему так активно помогал Дамиан. Часто дыша, Аннабель шагала по какому-то узкому коридору, в который они попали через маленькую комнатушку, большую часть которой занимал кривоватый стол. Размахом тут и не пахло конечно. Лучше бы ремонт на эти деньги сделали.
— Этот жилой переход мы когда-то отстроили сами, — проговорил настоятель Рикман, открывая массивную дверь, — Он ведет как раз в наш небольшой приют.
— Прямо тут? — нахмурилась Скардино, оказавшись в каком-то пошарпанном, с позволения назвать, вестибюле. На деле же, какая-то узкая прихожая с решетчатым окном. Это точно приют для младенцев, а не тюрьма?
— Да. — активно кивнул Рикман, — Не обращайте внимания на некоторые обшарпанности. Здание просто очень старое. Мы несколько лет назад, окончательно выкупили его у прошлых владельцев.
— И сколько стоило? — огляделась Аннабель. Она бы дала сотни две.
— В общей сложности мы отдали около шестисот тысяч, — выдохнул Настоятель, — На первом этаже у нас кухни, погреб и прачечные. — указал он ладонью на винтовую лестницу с немного прогнившими досками. — До этих комнат, к сожалению, еще не доходя руки.
— А дети у вас тоже где-то тут? — на всякий случай уточнила Скардино. Это точно не аварийное здание? Тут же и доски то гнилые. Странно, что мха нет. — машинально появились в голове мысли.
— Да конечно. — тепло улыбнулся Рикман, открывая огромную деревянную дверь рядом с лестницей и пропуская девушку вперед. Сделав несколько шагов вперед, Аннабель оказалась в длинном коридоре, усыпанного дверями с обеих сторон. Сам же он вел, кажется, в какой-то просторный зал. Уже отсюда она видела какие-то коврики, коробки, игрушки. И все такое… блеклое…
— Прошу вас, — вновь открыл настоятель дверь, приглашая внутрь. Подозрительно осмотрев его, Скардино все же шагнула внутрь. Просторная комната, по квадрату усыпанная стоявшими кроватками. Судорожно сглотнув Аннабель огляделась. Слух разрезала мертвецкая тишина. Почему эти дети молчат? Слабо вздохнув, она прошла немного в центр, разглядывая около двадцати колыбелей. Самых простых. Деревянных и наверняка твердых колыбелей. Закусив внутреннюю сторону щеки, она подошла к одной из таких. Там лежал совсем маленький сверток. Голубая, тонкая ткань с отходящими между рядов нитями. Темные волосы, больше напоминающие пух, бледная кожа. В соседней лежал точно такой же. Та же пеленка. Та же бледная кожа. Та же тишина. И куда бы она не поворачивалась, она видела одно и тоже. Что тут происходит вообще? Разве дети не должны плакать? Кричать? Смеяться? Она вообще никогда не видела столько детей в жизни. Да она вообще, крайне редко в жизни видела детей. Только в колясках на улице иногда.
— И… они все… ничьи? — прикрыла рот рукой Скардино, вопросительно посмотрев, на молчаливо ожидающего настоятеля. Видимо он специально дал ей время свыкнуться.
— Почему ничьи? — улыбнулся Рикман, — Все они наши. Все они божьи дети.
— Но ведь… семьи у них нет? — подошла к очередной колыбели, Аннабель и даже тихо ахнула, от какой то неожиданности, встретившись там с огромными насыщенно карими глазами, что изучающе смотрели ей в самую душу.
— К сожалению, — вздохнул Рикман, подходя ближе к девушке, что словно под гипнозом смотрела на этого младенца. Она… она не ожидала, что они будут смотреть на неё. Они же такие маленькие. Они еще не должны уметь этого делать!
— Это маленький Барри, — произнес Настоятель, — На редкость умный и проницательный малыш.
— Вы знаете всех? — изогнула бровь Аннабель, не отводя взгляда от мальчика, что лишь хлопал своими длинными ресницами, смотря на неё.
— Да, — согласился священник, — Но все же, память уже часто подводит меня. Для этого Кьяра и Виктория, сделали эти таблички, — указал он на деревянную дощечку у каждой колыбели, что она даже и не заметила сначала…
— И что, их всех бросили? — перевела Скардино взгляд на мужчину, машинально, обхватив тоненькую дощечку кроватки.
— По большей части, — вновь согласился настоятель, — В основном нам подкидывают наших детишек на порог церкви. Но иногда мы забираем их сами. Например, когда родители умирают.
— А откуда… этот мальчик? — кивнула Аннабель на перевернувшегося на живот Барри. Она явно ощутила подступивший к горлу комок, находясь в этом месте. Ей было трудно дышать здесь. Она точно почувствовала, как каждый раз, когда она попадает взглядом на какую-то обшарпанную кроватку, ее сердце сводит неприятной судорогой. Чему они тут радуются? Здесь буквально десятки брошенных детей, в кошмарных условиях! Это же… ужасно… зачем тогда вообще было их заводить? Чтобы они лежали строем и весь день смотрели в прогнивший потолок?