Молчание затянулось. Он смотрел мне в глаза, и я не отрывала взгляда от его лица. Красивый, очень: чуть пухлые губы сейчас растянуты в улыбке, а голубые глаза неотрывно смотрели на меня.
— Ярусь, — тихий шёпот как холодной волной по телу прошелся, и сразу стало легче, и кожа стала меньше чесаться, — у тебя же сегодня праздник.
Интересно.
— И вот я хотел отдать подарок тебе с утра, только по пути меня перехватила Соня с мамой. И вот, когда они налюбуются, я тебе его подарю. — Он усмехнулся
Я поморщилась.
— Прости, зайка, но подарки из третьих рук не принимаю.
— Злая ты, Ярусь, очень злая. Но такая милая, — он аккуратно погладил меня по щеке.
Чёрт, а, когда тебе такие милости говорят, оказывается, очень даже приятно.
— Стужев, а когда у тебя День Рождения?
Он улыбнулся, показывая милые ямочки, и ответил:
— Было два месяца назад, еще до того, как ты вихрем ворвалась в мою жизнь, таким милым рыжим вихрем.
Мы молча лежали и улыбались друг другу, а Стужев медленно гладит меня по ноге, и не то что бы это было неприятно, напротив, очень даже, только раздражение ещё не сошло, а места, где он провёл рукой, болели ещё сильнее.
— Никита, ты меня, конечно, извини, но клешни свои от меня убрал, — но, увидев его недовольно-испуганное лицо, поспешила добавить.- Временно, пока аллергия не пройдёт.
Он широко улыбнулся, а я подумала, как у него щеки не болят столько улыбаться. В глубине послышался шум и визги Соньки. Мы удивлённо переглянулись, и я начала быстренько одеваться, и если это то, о чем я думаю, то все хуже, чем я думаю. Я успела только натянуть свитер, когда дверь, саданувшись о стенку, открылась.
— Заебись, мужик! Сломаешь дверь — ремонт будешь делать лично!
Под моим пристальным взглядом мужик смутился и отвел глаза.
— Извините, госпожа Романова, но ваш отец приказал доставить вас…
— Я вам, простите, шлюха, чтобы меня доставляли по месту заказа?! — сурово спросила я, натягивая джинсы.
— Простите, мне приказали…
— Не парься, мужик, сопротивляться не буду, не сильно, по крайней мере, — я хлопнула его по плечу, потом повернулась к Стужеву и послала воздушный поцелуй. — Встретимся вечером, как раз и свой подарок отдашь, — в ответ он улыбнулся и кивнул.
Из квартиры семейства Стужевых я выходила под торжественным конвоем и с гордо поднятой головой. Душевно попрощавшись с Катюхой и извинившись за принесенные неудобства, я вышла из квартиры и хлопнула дверью.
— Итак, мужик, доложить обстановку, — самым командирским тоном рявкнула я, спускаясь по лестнице.
Мужик опешил. Ага, я сама в шоке. Год училась так гавкать. А он молчит и смотрит на меня, потом усмехается и тонкие губы растягиваются в издевательской улыбке.
— А ты больше похожа на отца, чем сама думаешь.
— Неа, — я перепрыгнула через несколько ступенек сразу, — я не хищник.
— Хищник? — удивленно переспросил он, открывая передо мной дверь машины.
— Ну, это моя первая ассоциация была, когда я увидела его.
— Он не такой плохой человек, каким ты его считаешь. Наивный — да, злобный монстр — нет.
— Я смотрю, ты слишком хорошо его знаешь, — я закинула ноги на бардачок.
— Я и тебя знаю, Яра. Ибо именно я забирал вас с Ростиславом и Васей из роддома.
Вот теперь пораженной замолчала я. То есть этот мужчина с милированными прядками на висках знает меня и мою маму?
— Неужто ты не помнишь меня, Ярунчик?
Ярунчик… Что-то до боли знакомое. Так меня называл один из папашкиных подчинённых. Ярунчик…
— Валя? — я пораженно посмотрела на такого знакомого и такого далекого мужчину. — Валя…
— Ну вспомнила, наконец-то! Я-то уж думал, что ты забыла предмет своих детских воздыханий!
— Вот козёл курчавый! — в сердцах воскликнула я и ударила его по плечу.
— А когда-то ты обещала выйти замуж за меня! — плохо скрывая смех, проговорил друг детства.
Я усмехнулась, вспоминая, как он приносил мне шоколадки, когда мама строго запрещала, и получал из-за этого нагоняй от отца, но все равно таскал мне такую любимую сладость. Вообще, Валя был моим личным телохранителем. Только моим, и таскался за мной повсюду. Весёлый был парень.
— Валь, а у тебя жена есть?
— Прости, Ярунчик, опоздала ты, у меня уже и дочка есть.
— Вот лобешник в тридцать шесть лет! А кем ты сейчас работаешь?
— Ну, после того, как Васька позвонила боссу с просьбой приютить тебя на месяц, — я подавилась. На месяц? Она сказала всего на пару дней! Оборжаться и не жить. — Я снова твой телохранитель.
— АЕЕ! — запищала я и кинулась ему на шею. Благо, машина уже остановилась перед огромным особняком.
Выйдя из машины, я оглядела нифиговую такую территорию, покрытую зелеными насаждениями, которые сейчас были укутаны в непонятную пленку и сверху припорошены снегом, и огражденный высоченным забором. Нда, сбежать будет трудновато.
Будто прочитав мои мысли, Валентин подошёл поближе и шепнул на ухо:
— Если надо, я могу вырубить охрану, — вот за что я люблю этого мужика, так за полное понимание моих желаний.
— А отче дома? — спросила я, снова окидывая владения взглядом. Все как я помню. Ничего не изменилось.
— С нетерпением ждёт встречи с любимой дочуркой, — я скривилась.
— Была бы я любимой дочуркой, папаня не поставил бы на мне крест и не хоронил бы раньше времени.
— Я же говорил, что он слишком наивен, — мужчина показал мне свою добрую улыбку. Одна из причин, по которым я хотела жениться на нем.
— Наивен, угу. Веди меня, мой верный раб, в мою комнату.
— Ох, Ярунчик, года идут, а ты все та же! — он, ничуть не смущаясь, закинул меня на плечо и понес в дом. В детстве я любила, когда он меня так таскал, а сейчас немного непривычно, но кайф ловила однозначно.
— Лево руля! — орала я от нефиг делать. — Право руля!
Меня проносили мимо кухни, когда я краем глаза зацепилась за троицу. Женщина, на вид стерва обыкновенная, девка, примерно моего возраста, вид-тварь, подвид—злобная. Ну и Росс. Сидит, чай лакает.
— Мама! Хочу чтобы меня так же носили! — запищала девка и тыкнула меня пальцем.
— Жрать надо было меньше, а то с твоей неподъёмной жопой так не покатаешься! — проорала я в ответ, пока меня несли по лестнице.
— Ярунчик, нельзя же так обзываться, — укоризненно сказал мужчина, скидывая меня на огромную кровать, и падая рядом.
— А тебе можно так себя вести? — обеспокоенно спросила, переворачиваясь на живот.
— Вообще, сейчас мой босс — ты. И только ты можешь мне приказывать, никто больше, — лукаво произнёс Валентин.
— Даже отче? — уточнила я, чуть прищурив глаза.
— Даже Арсений.
— Тогда какого, прости, знака свыше ты ждёшь? Пшел за вкусняшками, а я фильм скачаю! — он улыбнулся и вышел из комнаты. Я кинулась к ноутбуку, про себя отмечая, что эта комната — точная копия моей спальни в маминой квартире. И как только ЭТОТ узнал?
Снизу послышалась жёсткая ругань, причём орали только эти две. Фильм был найден, новая комедия, и уже загружался, Валя валялся на моей кровати и очень громко хрустел чипсами. Пошли начальные кадры, а мы, уложив ноутбук на кровати, с удовольствием смотрели совсем недавно вышедший фильм.
— Слушай, Ярунчик, я все понимаю, но фильм меня сейчас интересует меньше всего. Ты лучше расскажи, как ты жила все эти годы?
Я и рассказала. Все рассказала. Про академию, про то, как сложно мне было. Как меня избивали на тренировках, и как это меня закалило. Я выплакала все, что накопилось, и о том, о чем не могла поделиться ни с кем больше.
— Ярунчик, я даже не знаю, что сказать…
— А ничего не говори, — я смахнула выступившие слезы и шмыгнула носом.- Я не нуждаюсь в жалости. Тем более, у меня есть милашка Стужев.
— О да, нервы ты своей милашке потрепала знатно! А тот прикол с душем, вообще жесть.
— Я старалась, — я улыбнулась и перелегла на спину. Вот смотрю я на потолок и думаю, где, собственно, шляется мой родитель. Этот вопрос я и озвучила.