— Вань, — почти шёпотом позвала я друга, держащего на прицеле двух террористов, не желающих сдаваться, — а, Вань…
— Чего ещё? — Раздраженно спросил он. — И со снега встань!
— Вань… А я гранату потеряла… — Я чуть не взвыла от отчаяния. По моим подсчетам у нас ещё пару секунд и все…
Боевиков проняло. Переглянувшись, они пластуном рухнули на землю, прикрывая руками головы.
— Вот и славненько, — сказал на удивление бодрый Ваня и убрал ствол за пояс. — Не беспокойся, рыжая. — И он достал ту самую гранату.
— Но… как? — Истерично спросила я, таки поднимаясь на ноги.
— Ну ты когда ласточкой тут полетать решила, она отлетела прямо мне под ноги. — Он весело подмигнул мне. — Вот ты везучая, как утопленник! У тебя запал окислился и благодаря этому взрыва не было. Кстати, мне отрикошетило от стены и попало в ногу. — Он вновь усмехнулся, а потом внимательно осмотрел меня. — Ебанный же в рот, Яр, ты как?
— А че? Я нормально. — Ответила я.
— Господи, тебе опять в плечо попали! Ну что за жизнь такая? Опять мне тебя зашивать.
Я недоуменно посмотрела сначала на друга, а потом и на своё плечо, которое, к моему глубочайшему изумлению, было измазано в крови. И красная венозная кровушка аккуратно стекает по локтю.
— О, а я и не почувствовала. — Удивленно сказала я, зажимая рану рукой.
— Адреналин. — Ваня пожал плечами и накинул мне на меня свою толстовку, оставаясь в одной майке. — А то ты в лифаке, смотреть страшно.
— Спасибо.
— Эх, жизнь моя жестянка. — Провыл друг, опираясь на моё здоровое плечико.
Как-то слишком одинаково заканчиваются наши встречи с террористами. У него в ноге дырка, у меня в плече.
В тот раз мы тоже так возвращались. Только, были немного пьяны и невменяемы.
Оглянувшись назад, увидела, что террористов скручивают ребята из ОМОНа.
Была когда-то мечта тоже к ним податься. Но я оставила её на рассмотрение.
Когда мы вышли к основной массе народа, нам все аплодировали.
Родители младшеклассников так вообще рыдали.
Мамы тех детей, которые из Сониного класса, рыдали на моём здоровом плече и благодарили, а отцы крепко пожимали руку.
А я сидела в больничной машинке и вежливо кивала.
Дольше всех меня обнимала, естественно мама Марка, а Катюха так вообще бегала вокруг меня с криками:
— А тортик хочешь? Нет? А сока? Нет? Может, водки?
После этого предложения получила гневный взгляд от Вани, который меня зашивал и вытаскивал пулю, и ретировалась к своим, где во всю рыдала Соня.
— Слушай, друг мой в медицине осведомленный, а где Стужев? — Спросила я и зашипела, когда пинцет неаккуратно скользнул в ране.
— Да там он, с семьёй. У младшей истерика. — Он ухмыльнулся. — Прибежала вся в крови. Вот тут у всех была истерика. А когда она сказала, что кровь твоя, бамбануло у Никиты. Ух, такого огня в глазах я давно не видел! — На металлический поднос упала маленькая пулька. И упала с противным таким стуком.
Я лишь поморщилась, когда он начал зашивать, ибо двойная доза обезболивающего делает своё дело.
— Так, моторные функции не нарушены. — Он покрутил моей, уже забинтованной конечностью, и удовлетворенно кивнул. — Мышцы не задеты. Вошло в мясо. Жить будешь.
Он улыбнулся и мягко погладил меня по подбородку.
— Я так испугался, рыжая. Я чуть кони не двинул, когда эта училка прибежала и рассказала, что ты убежала на крышу, спасать мелкую. Рыжая—Рыжая, что ж ты, сволочь такая, со мной делаешь? — И он стиснул меня в медвежьих объятиях.
— Я тоже очень испугалась, поганка татуированная.
— Ты? Испугалась? — Он отстранился и принялся недоверчиво рассматривать меня невытянутых руках. — Не верю!
— Не, Вань, было страшно. До заикания страшно. А когда гранату достала, так вообще. — Я захныкала и обняла друга.
— Поздновато тебя вшторило. — Пробормотал друг и поднял меня на руки. — Вот, Ярка, а у нас так каждый день почти.
Я покрепче обняла друга, положила голову ему на плечо и под мерное покачивание и поскрипывание снега, заснула.
— Яра. — Тихий женский шепот я успешно проигнорировала. — Ярочка. — И снова молчу. — Кадет Романова, подъем!
Вскакиваю, не смотря на ужасную боль в конечностях.
Вскакиваю, потому что так выдрессировали.
— Кадет Романова Ярослава, второе спецподразделение. Командир — Гордов Иван… — И лишь услышав тихий смех замолкаю и открываю глаза. — Мама! — С диким визгом бросилась родительнице на шею. — Ты откуда тут? Как съездила?
— Тихо, спокойно, — смеясь, сказала мама, — все отлично. Со всем разобралась быстро, а дальше просто гуляла по городу. Ты тут два дня спала, и у Арсения голова просто кругом шла, а на убеждения Вани, что все нормально и после пережитого стресса для тебя такой отдых просто необходим, он не реагировал. Вот, пришлось мне возвращаться. — Мамуль резко замолчала, сурово посмотрела на меня и отвесила нехилый такой подзатыльник. Я даже на кровать от шока свалилась.
— За что! — Возмущённо завопила я.
— О, ты ещё спрашиваешь за что? — Она уперла руки в бока и начался качественный наезд на меня. — Я сижу, преспокойно чайком балуюсь, а тут звонит Арсений и говорит, что мою дочурку подстрелили и она спит уже больше десяти часов. Вот скажи мне, Ярослава, оно мне надо — срываться с места, покупать первые попавшиеся билеты и бежать успокаивать твоего отца, а? Ты хоть обо мне подумала, когда к террористам тем шла?
— Мам, — глухо начала я, повесив голову, — там дети маленькие были. И Соня. Я должна была её вытащить. Должна.
— Кстати, от Кати тебе огромное спасибо и она приглашает нас на ужин. Хочет отблагодарить тебя лично. Она, конечно, моя подруга, но когда она кинулась мне на шею с диким визгом, я была готова согласиться самой защищать себя в суде. — Улыбнулась она и погладила меня по голове.
— А… Никита как?
— Да нормально твой Никита. До моего приезда караулил у ворот. Уезжать не хотел.
На губах расцвела такая счастливая-пресчастливая улыбка. Он волновался. Ждал, когда я очнусь. В этом весь Стужев!
— Так, дитё кукурузы, быстро шмыгай в душ и приводи себя в порядок. Через два часа должны быть на месте, а то Катюха распсихуется.
— Ладненько. — Я поднялась с кровати и потопала на выход. В ногах слабость ужасная. Надо будет мышцы размять немного.
— Тебе помочь? — Спросила мама, когда я устало облокотилась о дверной косяк. Я лишь кивнула.
Мама понятливо улыбнулась и, подхватив меня под здоровую руку помогла, дойти до ванны, а там уже и искупаться нормально.
Слабость была во всем теле, но прохладная вода быстро согнала сонливость и из ванны я выходила свежа и бодра, но все равно придерживалась за стеночку. Мамуль удалилась, когда я изъявила желание поваляться в водичке.
И вот иду я по коридору и вдруг из спальни батеньки слышу смех.
Не долго думая открываю дверь и продолжаю просушивать волосы полотенцем.
И предстает передо мной замечательнейшая из картин: мама счастливо улыбается, а батя обнимает её за талию.
— Эээ, простите. Я, кажется, ошиблась дверью и попала в параллельную вселенную. — Пробормотала я и поспешила прикрыть ту самую дверь. А то мало ли! Вслед мне понеся счастливый смех родителей.
И вот тут до меня дошло не совсем очевидное. Точнее, вообще не очевидное.
— Так, я не поняла! — Я быстро вернулась назад и почти ввалилась в комнату.
— А я была права! — Победно улыбнулась мама и ткнула отче в плечо. Тот, кстати, вполне себе довольно обнимал мою мамуль за талию.
— Ну это же твоя дочь. — Резонно подметил он.
— А своё участие в процессе производства ты отрицаешь?
— Кстати, да. А где второй сперматозоид плавает? — Спросила я, облокачиваясь о косяк двери и продолжая высушивать волосы. Родители приглянулись и недоуменно посмотрели на меня. — Росс где?
— Я его уже дня три не видел. — Пожаловался отец, а мы с мамой обеспокоенно на него посмотрели. Ростислав, конечно, взбалмошный персонаж, но что б три дня не появляться дома — это не для него. — Приходит под утро, отсыпается, и уходит восвояси.