И, по-моему, идёт глобальное наебалово невинной меня.
— Ой, теть Кать, — заверещало нечто в коридоре, — а Никитка где?
Убью. Вырву глаза! Вскрою череп и сожру мозг чайной ложкой!
И, я кажется стала догадываться о смысле маминых слов.
— Яра, — окликнул меня Павел Григорьевич, — с таким лицом как у тебя только убивать и ходят.
— А я сейчас и буду убивать! — Прошипела я и поспешила принять самое дружелюбное выражение лица.
— Моя девочка! — гордо прошептала мама и подмигнула мне.
Я так полагаю, что она знакома с той тёткой, и у них были терки. И сейчас будет что-то типа баттла отпрысков. А главный приз — Стужев. Ну, мне даже бороться не надо — Никитка и так мой.
— Дядь Паша! — завизжало все то же нечто и кинулось отцу Стужева на шею. Тот брезгливо похлопал её, а судя по голосу и поведению это она, по спине и отстранил ее себя. — Ой, а кто это?
— А это, доча, пример идеальной и коварной змеюки! — Усмехнулась вошедшая блондинистая женщина.
— И тебе привет, Анфиса. — Вольготно улыбнулась мама и обняла отца, как бы показывая, что хозяйка тута она. Я тоже расслабилась. Если маман спокойна, то и мне волноваться не о чем. — Как жизнь молодая? Ах, да, прости, тебе уже пятьдесят. Ой, снова извини, тебе только сорок два. Отлично сохранилась! — Мамуль издевалась, и не скрывала этого, а этот дружеский щебет отлично это показывал.
Она ничего не ответила, лишь зло посмотрела на самого крутого адвоката в мире и села за стол. Девушка попыталась сесть на место рядом со мной, но я быстренько сложила на него ножки и сделала вид, что я тут вообще не при делах. И получила гордый взгляд от мамы.
Дальше ужин пошел в угнетающей обстановке. Мама и Анфиса испепеляли друг друга взглядами, мужики все так же базарили о… о чем-то да базарили, а вот девушка, как оказалось Марина, с интересом разглядывала меня.
И так было до тех пор, пока входная дверь не хлопнула.
— Ма, знаешь что? В следующий раз за своими ананасами пойдёшь сама! — Распространялся раздраженный Никита. — Не, ко мне Ярослава должна приехать, а ты меня чуть ли не на другой конец города пешком отправляешь! Как так можно-то? Тебе меня вообще не жалко? Там снег.
— Стужев, — позвала я, рассматривая сок в стаканчике, — закрой рот и иди уже сюда!
Процесс ускорился и уже через минуту рядом со мной сидел холодный Стужев с красными после мороза щечками и мило улыбался мне.
— А вот и мой Ярунчик. — Прошептал он и поцеловал меня за ухом, хотя выглядело это, будто он просто целует меня в щеку.
Вот теперь мама смотрела на Анфису с полной победой в глазах.
А я широко зевнула. Слабость была конкретная. А спать то как хотелось.
— Устала? — Участливо спросил он, заглядывая в глаза. — Я бы тоже устал, окажись в центре этого балагана.
Я улыбнулась и кивнула.
— Так, вы закругляйтесь, а мы пошли.
— И чем вы будете заниматься? — Спросила Марина.
— В карты играть. — Ехидно и с намеком ответил Стужев.
— На желания. — В тон ему ответила я, заглядывая в голубые глаза, в которых плескалось веселье.
— Пошлые. — И у обоих улыбка такая предвкушающая.
Вопросов нам не задавали и мы молча ушли из гостиной.
— И ты позволишь им вот так уединяться? — Недоуменно спросила Анфиса.
— Ну, у Яры голова на месте и глупостей они точно не наделают.
— А если и наделают, то мы не услышим. — Усмехнулась Катюха.
— Да, мы будем тихими, — он прошелся носом по шее, — очень тихими.
И меня вольготно закинули на плечо и поцеловали в бедро.
Я слаба настолько, что даже сопротивляться нет желания.
— Стужев, хоть сока захвати. — Безразлично сказала я, упираясь локтями в его поясницу и, положив голову на ладони, смотрела на шикарную задницу.
— Ты чем там занимаешься? — Спросил он, спускаясь по лестнице
— Да вот думаю укусить тебя за задницу. — Задумчиво сказала я, а в ответ до меня донесся тихий смех.
В гостиной нас встретил дружный вздох, а Стужев с самой невозмутимой мордой взял мне сок и снова вышел.
Мама лишь подмигнула, а я весело отсалютовала офигевающей общественности.
За задницу я Стужева все-таки прихватила. Просто поймите меня правильно — такая задница! Он ж спортсмен, так что все части тела у него проработаны, и я молча пускала слюни на это чудо.
Меня скинули на кровать, как мешок с… не будем уточнять.
— Ну что, поиграем, Романова? — Спросил Никита, доставая из ящика стола карты. В них мы уже играли, так что дело знакомое.
— На желание или раздевание?
— Раздевание, естественно. — Передо мной легли шесть карт.
— Поиграем, Стужев. — Усмехнулась я, раскрывая карты пред собой веером. На его губах расцвела такая же коварная улыбка.
========== 10. “— Вот бы так было всегда. — Да, было просто восхитительно…” ==========
Вот объясните мне, человеку натягивающему в карты половину учеников академии, как я могла проиграть Стужеву?
Да, вы правильно поняли!
Прямо сейчас я сижу в одних кружевных трусиках-шортиках и яростно сжимаю карты.
У меня козырной туз и валет червей. Только бы он подмастил! Только бы смогла отбиться и не стянуть!
А эта сволочь яойная сидит полностью одетый и хитро улыбается.
Р-р-р! Бесит! Очень!
Об этом я и поспешила ему сказать.
— Ярусик, ну чего ты так злишься? — Елейным голоском пропел он. — Надо уметь проигрывать! — А на губах расцвела ехиднейшая из его усмешек.
Передо мной ложатся козырной валет и дама пик.
И это стало высшей точкой моего самообладания.
Негромко рыкнув, я подалась вперёд, прижимаясь голой грудью к его груди, одетой в синюю майку, и целуя его в губы
— Кто-то не умеет проигрывать. — Прошептал он, чуть отрываясь от моих губ, а потом лег на спину, укладывая меня на себя.
— Может и так. — Прошептала я, вставая.
Стужев протестующе замычал и потянулся, чтобы схватить меня за руку, но куда ему до меня?
Встав, я подняла руки вверх и потянулась всем телом.
— М-м-м, Романова, ты даже не представляешь, как возбуждающее ты сейчас выглядишь. — Довольно протянул он.
Я нагло ухмыльнулась ему в лицо и стащила со стула его чёрную рубашку.
Она идеально сидела на мне и доставала почти до середины бедра.
— Ох, Стужев, как же я спать хочу. — Протянула я, садясь на его стул и раскручиваясь, вдыхая еле заметный запах с рубашки.
— Ты два дня дрыхла! — Возмутился Никита, приподнимаясь на локтях.
— Да, а ты ни разу не пришел! — Укорила я его, помогая себе ногой.
— Ну, меня не пустил твой батя, сказав, что ты не Белоснежка, и из-за поцелуя не проснешься!
— А мог бы попробовать. — С деланной грустью сказала я, слушая, как в глубине квартиры хлопнула входная дверь и послышался дружный гомон голосов.
А потом дверь в комнату открылась и на пороге появилась Марина с симпатичным зеленоглазым блондином… с букетом роз в руках.
— Не, это она так изощренно решила от конкурентки избавится? — Простонала я, сползая по стулу, подтягивая воротник к лицу и пряча в нем нос, чтобы ненароком не вдохнуть и не сдохнуть прям тут. Ещё приступа аллергии мне не хватало.
Стужев же оказался умнее: он подскочил с кровати, выхватил не малых размеров букетик и, распахнув окно, безжалостно выкинул цветочки с девятого, кажется, этажа и оставил комнату проветриваться.
— Спасибо, — пропищала я, смотря на шокированные лица этих двух.
— Живая?
— Да дышу ещё.
— А чем это вы тут занимаетесь? — Отмерла блонда, тщательно оглядывая комнату и нас обоих. Особое внимание она уделила рубашке на мне. Съела, сучка?
— Ну как тебе сказать… — Начала я, ища красивую подъебку. За меня её нашел Стужев:
— Цензуре не поддаётся. — Ехидно заметил парень, закрывая окно.
Марина смолчала, поджав губы, а зеленоглазый удивленно моргнул и сел на кровать, разглядывая меня.