Я не знаю, что я делала когда сама потянула его за цепь к себе.
Как бы он не пытался его скрыть, но довольный хмык я все же услышала.
Для меня было пыткой находиться так далеко от тебя, Никита.
— Для меня тоже, Ярослава. Для меня тоже. — Я ещё не до конца осмыслила, что произнесла последнее вслух, когда его губы накрыли мои.
Сухие, искусанные, но такие любимые.
Он не церемонился. Быстро стянув с себя майку, Никита навис надо мной, устраиваясь между моих разведенных и тут же закинутых ему на талию ног.
Боже, как приятно было чувствовать его губы на шее, его руки на застёжке корсета.
Ткань, покрывавшая мою грудь и талию была сброшена, а Никита опустился с поцелуями к шее, груди.
Языком он залез под натирающий ошейник. Скотч, как приятно!
Я задохнулась и прогнулась в позвоночнике, когда он губами ухватил сосок, а когда и прикусил его, то я вообще забыла кто я.
Такими забытыми, но одновременно родными были его руки, по-хозяйски стягивая мои шортики, под которыми, кстати, ничего не было.
Шов натирал, вот я и решила снять неудобное бельё.
Губы прошлись по ложбинке между грудей, и на смену пришёл язык и опустился ниже, к животу.
На Никите остались только боксеры. Когда успел?
Чулки, как и обещал, он снял зубами, непрерывно смотря мне в глаза.
Расправившись с последнем оплотом моей девичьей чести, Никита снова вернулся к губам, а я бедром почувствовала его стояк, прикасавшийся к моей коже без каких-либо препятствий.
Но поцелуй был не долгим, да и Никита не спешил действовать.
Вместо этого он покрепче ухватил меня за бедра и перекатился.
Теперь я сидела на нем.
Непонимающе посмотрев в голубые глаза, я чуть поерзала, устраиваясь поудобнее.
— Яра, ты же не думала, что вечно будешь снизу? — Лукаво спросил он, от чего я ну очень сильно смутилась. — Я тоже люблю просто полежать.
— Не, Стужев, я, конечно, рада доставить тебе удовольствие, но…
— Но?..
— Не умею я сверху! Доволен?
— Что, наша боевая Ярочка никогда не была сверху? Какое упущение. — Он снова лукаво улыбнулся, показывая милые ямочки.
Все ещё держась за бедра, он чуть приподнял меня и медленно опустил уже на напряженный член со множеством вздутых венок.
Боже, у меня такое ощущение, что я чувствую каждую.
Перед глазами запрыгали звездочки, а сделать спасительный вдох я банально не могла. Настолько мне было хорошо в этот момент!
Так громко я не стонала ещё никогда!
— Вот так. — Тихо проговорил он, основа поднимая и опуская, задавая нужный ему ритм.
Стоны переросли в бессвязный шепот, а я притянула Никиту за шею, заставляя его сесть.
Да и он, кажется, был не против.
Зарывшись в густые волосы, я сорвала с губ лёгкий поцелуй и закинула голову назад.
Он пробормотал что-то нечленораздельное и зубами впился в плечо.
Дьявол, какая я извращенка, если кончила от этого?
Да самая настоящая!
Но это был самый шикарный секс в моей жизни!
Ещё пару раз подпрыгнув на нем, я дождалась, пока сам Никита кончит, и обессиленно упала ему на грудь, закрывая глаза.
Блаженная тишина и лишь его сбивчивое дыхание над ухом.
Что может быть лучше? Тоже не знаю.
Чуть успокоившись, я удобнее устроилась на нем и стала легонько царапать грудь пальчиком.
Чёрт, мы ж теперь как ёбанные Ромео и Джульетта.
Только наша история суицидом не закончится. Угум-с.
— А вот теперь, Романова, мы поговорим. — Тихо сказал Стужев, одной рукой держа меня за талию, а второй расстегивая ошейник и со звоном откидывая его в сторону.
Шаг и мат, романтика! Только такой человек, как Стужев, мог испортить такой волшебный момент!
========== 13. “Пошли, Бурёнка!” ==========
УСПЕШНАЯ ГРУППА — ЦОК-ЦОК
Как оказалось, Стужев совершенно не умеет разговаривать! Ибо после наших «разговоров» у меня вся филейная часть в синяках! Начиная от копчика, заканчивая коленями!
Да меня когда Ваня в шортах увидел — ржал полчаса! Я думала он сдохнет, если не успокоится, и мне труп придётся прятать.
Однако, после двух часов таких «разговоров», нам действительно удалось поговорить.
И с каждой секундой я узнавала о Стужеве много нового! Оказывается, он очень пошлый! Доказательством этому свидетельствовал следующий диалог:
— Ярослава, ты же понимаешь, что если мы заночуем на открытом воздухе, то замерзнем.
— А ты бы меня грел? — Невзначай спросила я, укладывая подбородок ему на грудь и смотря прямо в глаза.
— Я бы тебя жарил. — Невозмутимо ответил этот предмет воздыхания всех девушек школы, и нагло уложил руки на мои нижние девяносто и так же нагло сжал.
Да, вот так я выяснила, что этот человек ужасный пошляк.
Мы так и лежали: в темноте, ориентируясь только по светящимся пятнами краски на телах.
У Стужева, кстати, все лицо и шея светились, а что со мной я даже знать не хочу.
— Знаешь, Стужев, а мы ведь с тобой такие разные. — Вздохнула я и обняла его за шею. — Я вот на снежинку похожа.
— Ага, — хохотнул парень и крепче прижал к себе. — А я на огонь.
— О, да, и я от тебя теку. — Улыбнулась я и потянулась ближе к его губам.
— Слушай, рыжая, пошлый здесь я!
И понеслось все по кругу.
Когда выходили из гримерки, крались, как нашкодившие детишки.
Только я что-то не уверенна, что детишки занимаются таким, после чего сердце останавливается, забываешь собственное имя, а ноги банально не хотят двигаться.
Просто лежишь, и понимаешь, что самая счастливая на свете.
Последний раз воровато поцеловав меня в губы и нежно взглянув в глаза, Стужев подстреленной ланью умчался к друзьям.
Усмехнувшись, я нашла в толпе красноволосую скотину и направилась прямо к ней.
— Ты чего меня кинула там одну? — Возмущённо засопела я ей на ухо, от чего девушка, взвизгнув и подпрыгнув, отскочила от меня.
— Ты какого меня пугаешь, полоумная? — Но, заметив мой, вообще не добрый взгляд, начала каяться: — Да на меня Никита так зыркнул, что я чуть не родила прямо там! Лучше я тебя кину, чем достанется мне! — Эвелина возмущённо топнула ногой, но потом как-то по особому лукаво улыбнулась и задала интригующий во всех смыслах вопрос: — Но тебе ведь понравилось?
Смущённо уставилась себе под ноги и стала самоотверженно поправлять подол зелёного пышного платья.
— Ну и че тогда возмущаешься? — Она неслабо хлопнула меня по плечу. — «Спасибо» лучше скажи!
— Спасибо, — буркнула я и, развернувшись на пятках, пошла искать кого-нибудь из знакомых.
Но мне как всегда помешали.
— Где ты была? — прорычал Ростислав мне в лицо, развернув за руку к себе.
— А тебя волнует? — так же недобро спросила я, вырывая лапку.
— Я тебя два часа искал!
— И че?
— Ярослава! Я…
Я не дала ему договорить, наступив каблуком на зелёные кроссы и, развернувшись на пятках, скрылась в толпе.
Сейчас я сбежала с трехчасовой лекции на тему «Я твой старший брат-близнец, и ты обязана меня во всем слушаться!»
Да я даже в детстве плевала с высокой колокольни на его слова!
Да и эта сделка с желаниями.
Причем нотариально-заверенная сделка!
И фишка в том, что если я не исполню его желание, мне придётся отказаться от наследства и уйти из дома.
Вообще.
И не то чтобы меня волновали бабки. Мне плевать на них.
Но, маму жалко.
Она такого не переживет.
Тем более, ещё в пятнадцать, когда он пришёл с чужим адвокатом и попросил подписать документы, я уже продумывала все возможные развития событий.
В смысле, если я таки не исполню желание, то уйти для меня проблемой не будет, ибо Ваня не бросит.
Отучусь в академии на капитана, как Гордов, наберу группу и буду её обучать, за что мне будут платить.
Так что план действий у меня был.