— Нет. Перестань драматизировать.
— Я. Я собираюсь это сделать. — Я не вру.
— Если она этого не сделает, это сделаю я. — Оливия кладет одну руку на живот, другой прикрывает рот. Ее лицо бледнеет, и Кара закатывает глаза, закидывая конфеты в рот.
Честно говоря, Оливию, возможно, на самом деле вырвет. В последнее время она пыталась быть идеально питающейся беременяшкой, но когда мы ходили обедать она бросила эту затею и выкинула пп-вкусняшки. Вместо них она взяла тако и корзину с острой картошкой фри в сырном соусе. Она стонет от удовольствия уже несколько часов.
— В моем перекусе нет ничего такого. — Кара засовывает руку в пакет и хватает целую пригоршню Skittles и М&М's и закидывает их вместе в рот. — Это иде-фва-ль-но.
Оливия изображает рвотный рефлекс, наклоняясь вперед, а я собираю ее волосы на затылке и глажу ей спину. Она стала такой хорошей актрисой с тех пор, как стала Беккет. Я так горжусь своей Пип-пискуном.
Еще раз преувеличенно закатив глаза, Кара уносит конфеты на кухню.
— Вы отстой. Если бы только попробовали, вам бы понравилось…
— Ни в коем случае. — Я отпускаю волосы Оливии и откидываюсь назад, беря свою тарелку с Поп-тартс. Перед уходом Гаррет оставил мне коробку моего любимого мороженого с горячей помадкой.
Кара приподнимает бровь, глядя на меня, когда она запихивает в рот свой перекус на острове.
— В Канаде такого вкуса нет, Дженни. Он эксклюзивно выпускается лишь в Штатах.
Я напеваю, закусывая.
— Знаешь, у кого всегда разные вкусы поп-тартс? — Эта горсть недостаточно велика, чтобы скрыть ее дерьмовую ухмылку. — У Гаррета. Да, ему их специально присылает мама Адама.
— Правда? Вау. Никогда не встречала маму Адама. Она такая же милая, как он? Похоже на то. — Отвлечение от темы: 5+. Кара открывает рот, но я запихиваю поп-тарт в рот и указываю на телевизор. — Показывают мальчиков.
Кара опускается рядом со мной с приемлемой закуской, а Оливия прижимается ко мне, когда мальчики начинают носиться по льду, разогреваясь перед игрой.
Оливии требуется примерно десять секунд, чтобы перейти от непринужденности к рычанию. Она запихивает попкорн в рот и что-то бормочет себе под нос, хмуро глядя в телевизор.
— О чем ты, Пип? — Спрашиваю я, забирая у Кары чипсы с начос, покрытые сыром.
Оливия дико жестикулирует в сторону телевизора.
— Посмотри на них! Проклятые стервятники. Налетают на нас.
— Кто? — Я получаю ответ на свой вопрос, когда камера показывает наполовину раздетых женщин, размахивающих плакатами за стеклом.
«Беккет, покажи мне хет-трик, и я покажу тебе секс-трюк!»
«Ты можешь положить его в мою 5-лунку, № 87!»
Я морщу нос от отвращения.
— Фу. Не волнуйся, он не обращает на них внимания. — На самом деле, он подкатывается к одной из камер у стекла, и когда он останавливается там, чтобы поговорить с девушкой, основной кадр на телевизоре переключается на него.
— Привет, принцесса! — кричит он из-за стекла. — Скучаю по тебе! — Подмигнув, он уносится прочь, и лицо Оливии светится.
— Видишь? Беспокоиться не о чем. Нам даже не пришлось лететь в Монреаль, чтобы ты смогла надавить на них своим животом и показать, кто здесь главный.
— О, смотри. — Кара хватает меня за предплечье. — У Гаррета сегодня тоже своя секция поклонниц.
Я ненавижу то, как кружится моя голова, и безумное «Что?» срывается с моих губ. Но хуже всего? Я уронила чипсы.
Мои глаза следят за катком по телевизору, где я нахожу Гаррета. Он высокий и широкоплечий. Он скользит по льду, и врезается в Картера сзади, прижимая его к бортам. Следом Эммет прижимает их обоих к борту, а Адам наваливается сверху, когда они опускаются на лед, и я слишком раздражена группой женщин двумя рядами выше, чтобы посчитать это милым.
«Женись на мне, Андерсен!»
«Можно я возьму твою палку, Малыш Г?»
— Глупо. Это дурацкие плакаты. Никакой оригинальности. — Я хватаю упаковку конфеток с кофейного столика, открываю ее и вываливаю половину содержимого в рот. — Взять его палку? Окей. Что это вообще значит? Взять его палку. — Я фыркаю. — Окей.
— Ты сказал это дважды, — бормочет Кара.
— Нет, не сказала.
— Вообще-то, ты это сделала, — замечает Оливия, прищурившись и изучая меня.
Я мотаю головой, снова переводя взгляд на телевизор. Неподходящий момент: одна из женщин спустилась ко льду, и мой брат, кажется, поддерживает разговор между ней и Гарретом.
— Пописать. — Я вскакиваю на ноги. — Мне нужно пописать. В туалете. Извините меня. — Я превращаюсь в мужчину, который тычет в меня своим членом, перенося меня в рай удовольствия. Становлюсь очень неловкой.