Полчаса спустя, когда Картер, Хэнк и Оливия счастливо улыбаются, сидя за обеденным столом с упаковками печенья Орео рядом с тарелками лазаньи, тепло все еще сохраняется.
Хэнк разламывает печенье.
— Как учеба, Дженни?
— Хорошо. Великолепно. — Я вздыхаю, когда все прекращают есть. — Жду, когда она закончится, — признаю я.
Картер указывает на меня вилкой.
— Стив тянет тебя вниз. Тебе следует бросить его.
Причина первая, почему я не собираюсь говорить ему, что Михаил хочет, чтобы мы с Саймоном притворялись парой. Однако я, наконец, открываю рот и рассказываю своей семье секрет, который так долго хранила.
— После окончания учебы открывается вакансия в Национальном балете в Торонто. И, э-э… — Я складываю салфетку, разворачиваю ее, затем снова складываю. — Лия порекомендовала меня на эту работу.
— Дженни, — бормочет Оливия. — Это невероятно.
Хэнк находит мою руку, сжимает ее и громко целует.
— Молодец, малышка.
Картер вскакивает со своего места, заключая меня в объятия, которые близки к удушающим. Он отстраняется только тогда, когда кто-то начинает причитать, захлебываясь рыданиями.
Это моя мама.
— Ой, мам. — Я подхожу к ней, обнимаю сзади. — В чем дело?
— Я в порядке, — плачет она. — Совершенно в порядке! — Еще один всхлип. — Просто я в равной степени так рада за тебя, как и расстроена за себя. — Она зарывается лицом в мою шею. — Я не хочу терять своего лучшего друга, но я хочу, чтобы у тебя было все, чего ты хочешь и заслуживаешь, и я не знаю, как выразить все это, поэтому слезы вырываются наружу!
Тяжелая боль пронзает меня, когда она прижимается ко мне.
— Ты никогда не потеряешь меня, мама. Я не думаю, что поеду.
— Ты должна, — вмешивается Картер, поднимая руки вверх. — Это твоя мечта!
Так ли это? Как я могу стремиться к чему-то, не будучи на 100 процентов уверенной, что это то будущее, которого я хочу?
Воздух пронзает еще один сдавленный всхлип, и по щекам Оливии текут слезы.
— Нееет. — Я вытираю лицо. — И ты туда же!
— Я просто очень рада за тебя, но я также очень хочу, чтобы ты осталась, потому что ты будешь лучшей тетушкой на свете, и ты одна из моих лучших подруг, и твоей маме грустно, и это огорчает меня, а моя мама на другом конце страны, и я так сильно скучаю по ней, так что я тоже не хочу скучать по тебе, но ты должна следовать своим мечтам, и еще я просто… — она хватает ртом воздух, хлопая себя по лицу, — …сейчас очень, очень эмоциональная!
Картер встречается со мной взглядом, когда мама и Оливия, рыдая, прижимаются друг к другу.
«Помоги мне» говорит он одними губами.
— Ох, ладно. Люблю вас обоих, — говорю я маме и Оливии, целуя их в макушки, когда Картер вскакивает на ноги. — Я обещаю, что вы никогда меня не потеряете. Картер сейчас отвезет меня домой.
— Ты собираешься оставить меня здесь с этими двумя? — Хэнк недоверчиво кричит нам вслед.
— Ты был создан для этого, — кричит Картер через плечо, ведя меня по коридору. — Отличная мысль, — бормочет он, подавая мне пальто. — Думаю, что мама, возможно, вступает в эту фазу.
— Картер! — Я хлопаю его по плечу.
— Что? — спрашивает он, заводя меня в гараж. — О, и у тебя месячные?
Я недоверчиво мотаю головой.
— Как, черт возьми, Оливия тебя еще не убила?
Он странно горделиво улыбается, когда проводит ладонью по своему торсу.
— Она пытается каждую неделю.
Я закатываю глаза и поворачиваюсь к машинам. Старая потрепанная «Королла» Оливии стоит в углу, ей не пользуются уже месяцами. Я видела, как она здесь гладит ее, будто ей невыносимо расстаться с ней.
— На какой машине мы поедем?
— На любой, какой захочешь. — Картер постукивает по капоту своего BMW. — Можешь взять «Бумера». — Он берет связку ключей и крутит ими вокруг указательного пальца. — Или «Бенц».
Я морщусь. Я слишком устала для игр, мои тяжелые эмоции снова подкрадываются, а дома ждет сексуальный хоккеист, которому не терпится уткнуться лицом между моих бедер.
— О чем ты?
Он гладит капот своего графитового Mercedes Benz.
— Я думаю, ты хочешь эту хорошенькую леди.
Я складываю руки на груди.
— Картер.
— Нам не нужны все эти машины, Дженни.
— Тогда зачем ты их купил?