— Даже не думай об этом, черт возьми, Андерсен. — Однажды я попробую почти все, но я совсем не близка к тому, чтобы попробовать это.
— Да, — соглашается он, мотая головой, будто это действительно обсуждалось. — Да, слишком большой.
Он убирает пробку и достает фиолетовую силиконовую палочку. Узенькая игрушка увеличивается в обхвате к головке и самым восхитительным образом изгибается, гарантируя, что никогда не пропустит твою точку G.
Гаррет ставит мои ступни ровно на матрас, широко разводя мои ноги, пока сам заползает между ними.
— Твой день, — бормочет он. — О чем ты говорила?
— Ты же не можешь всерьез ожидать, что я закончу рассказ о своем дне, когда ты… ооо. — Пальцы на ногах подворачиваются, голова откидывается назад, руки вцепляются в простыни, когда Гаррет прижимает вибрирующую головку к моему клитору, заставляя мои ноги дрожать, а позвоночник сотрясаться.
— Твой тренер хочет, чтобы ты и Саймон Сифилис притворились, что вы встречаетесь.
— И ты сказала «нет». — Слова звучат как искаженный крик, когда он дразнит меня, просовывая игрушку в мою щель, подталкивая, фактически не проникая, кружа по моему клитору, пока я не оказываюсь на грани слез. — Гаррет.
— Мне физически больно, что он прикасается к тебе. Не нужно давать ему больше, чем он заслуживает.
Мое дыхание прерывается на сдавленном выдохе, когда он одним движением входит, и когда, ухмыляясь, он вытаскивает игрушку. Я вот-вот воспламенюсь.
— Богом клянусь, Гаррет, если ты не сделаешь этого фууух. О боже… ооо. — Моя спина выгибается, когда дилдо скользит внутрь, растягивая меня, находя то место, которое заставляет меня дрожать.
— Посмотри на себя, солнышко. Принимаешь весь этот член, как хорошая девочка. — Он оставляет теплые, влажные поцелуи на внутренней стороне моего бедра, вытаскивая игрушку и погружая ее обратно, при этом медленно вращая ее. — Что еще? Расскажи мне.
Его большой палец находит мой клитор, нежно потирает его мучительно медленными круговыми движениями. Все, о чем я могу думать, пока задыхаюсь под его контролем, это о том, как сильно я хочу, чтобы он оказался внутри меня.
— Дженни. Скажи мне, или я остановлюсь.
— Крисси была груба только потому, что ей нравится демонстрировать свое превосходство надо мной, просто чтобы ранить мои чувства, — выпаливаю я, со стоном откидывая голову назад, когда волшебная палочка ударяет по моему любимому месту, в этот раз сильнее.
— Кто такая Крисси?
Я срываю простыню, когда Гарретт движется все быстрее.
— Еще одна танцовщица. Все девочки собрались вместе на прошлых выходных, и она сказала… что забыла… пригласи-меня-о-мой-гребаный-Бог, да, пожалуйста. — Его большой палец движется в темп фаллоимитатора во мне, от чего я хнычу. — Я не знаю, почему им не нравлюсь.
— Пошли они нахуй. Они тебе не нужны. У тебя есть я. Ты мне нравишься.
Рот Гаррета скользит вверх по моим бедрам, чередуясь с нежными покусываниями и порочными движениями его языка, и в то же время он никогда не прекращает надрачивать мне. От того, как безумно он трахает меня, мне хочется вымаливать большего. Часть меня хочет бросить все притворства, и речь не только о теле.
Но я не могу, поэтому уберу эту мысль подальше, как всегда. Я так привыкла показывать лишь частички себя, что даже не знаю, как быть с кем-то цельной.
— Что-нибудь еще? — Спрашивает Гаррет, обводя языком мой пупок. Он берет фиолетовый камень зубами, слегка потягивает, и это простое действие подводит меня ближе к пику. Я уже готова сойти с ума, наблюдая за тем, как он опускает лицо. — Продолжай, солнышко. — Он проводит языком по тугому бугорку нервных окончаний, подразнивая меня. — Ответь на вопрос.
— Я-я-я… — Я мотаю головой, закрывая лицо руками. Что со мной случилось? Что он сделал со мной всего за несколько недель? Я схожу с ума, и вместо того, чтобы переживать об этом, хватаю его за волосы, и удерживаю на месте, пока он водит языком по кругу и буквально умывается мной. Я выкладываю все о предложенной мне работе, о потенциальной новой жизни, которая ждет меня в Торонто после окончания учебы.
Язык Гаррета прекращает свои ласки, и он медленно убирает игрушку. Он кладет щеку на внутреннюю сторону моего бедра, надув губы.
— Почему ты так на меня смотришь? И что более важно, — я указываю на свою промежность, — почему ты не доедаешь десерт? Я не прочь сесть тебе на лицо и кончить на тебе.
Гаррет усмехается.
— Ты можешь сесть мне на лицо в любой день, солнышко. — Он медленно вытаскивает палочку, улыбаясь моему горловому стону. — Я смотрю на тебя так, потому что ты только что ограничила по времени лучшее развлечение, которое у меня когда-либо было.