— Брысь отсюда, Габби! — Гаррет швыряет подушку, и даже с захлопывающейся дверью я слышу пронзительное хихиканье Габби. Он вздыхает, проводя пальцами по своим спутанным волосам. — Она называла тебя моей девушкой последние три дня.
— Тогда лучше объясни ей все как есть. Скажи ей, что у меня не было выбора, когда мой брат стал хоккеистом; я не стану добровольно встречаться с кем-то из них. Однажды она поймет.
Он отворачивается, потирая затылок.
— Да, ну, Габби невозможно приручить. Она говорит и делает все, что хочет, вроде тебя.
— Ах, так тебя окружают сильные, властные женщины.
— Что-то типа того, — говорит он, выдыхая. — Главное добавь в этот ряд «дикие».
Я прищуриваюсь.
— Ущипну тебя за это, когда увижу в следующий раз.
— Нет, я просто свяжу твои руки за спиной, чтобы твои скрюченные пальцы не могли ко мне приблизиться. Плюс, — он поднимает одну руку, напрягая бицепс, и игриво рычит, — это тело было создано богами. У меня нет ни грамма жира, чтобы его можно было щипать.
— Вы, хоккеисты, все одинаковые: дерзкие засранцы. — Я не буду касаться того факта, что мои женские части покалывает при мысли о том, что он свяжет мои руки за спиной. Но, например… может, в будущем, я захочу попробовать.
— Ты не можешь ставить меня в один ряд с остальными. Я в отдельной лиге.
Не могу сказать, что я действительно не согласна. Гаррет совсем не похож на игроков из новостей. Он похож на мягкую булочку с корицей. Многие женщины ухватились бы за шанс заполучить такого мужчину, как он.
Я отбрасываю эти мысли подальше, потому что предпочитаю не обращать внимания на то, что в итоге мне придется попрощаться с единственными значимыми отношениями, которые у меня когда-либо были, с самой глубокой, искренней связью, которую я нашла с человеком. Прощания — отстой, и я совсем не готова к прощанию с Гарретом где-то в обозримом будущем.
— Что ты вообще до сих пор делаешь в постели? — Спрашивает Гаррет.
— Ты тоже все еще в постели, — замечаю я.
— Я вернулся в постель. Мы уже выпили кофе, позавтракали и открыли подарки.
— Но на тебе нет рубашки.
— Хотел порадовать твой взгляд.
Я от души смеюсь, и это приятно.
— Окей, красавчик.
— Ты тоже можешь снять свою, если хочешь.
— Мы не будем заниматься сексом по телефону в утро Рождества, когда ты в одном доме со своей семьей.
Он проводит ладонью по груди и вздыхает.
— Не вини парня за то, что он попытался. Но серьезно, ты можешь кое-что для меня сделать? Мне нужно, чтобы ты забежала ко мне на минутку.
— Но я в постели! — Я откидываю одеяло и направляю телефон на свою флисовую пижаму с собаками в костюмах Санты. — В пижаме!
Его пристальный взгляд скользит по мне, брови удивленно изгибаются.
— Ты действительно оставляешь много пространства для воображения, не так ли?
— Заткнись, осел. — Я выскальзываю из кровати и потягиваюсь, зевая. — Хорошо, я схожу. Но я пойду в этом виде, и я не надену лифчик.
— Дженни без лифчика — моя любимая Дженни.
Я поднимаюсь на лифте в пентхаус Гаррета и набираю код от двери, который он диктует. Здесь светло и душно, утреннее солнце заливает пространство золотистым светом. Разноцветные огоньки мерцают на рождественской елке, привлекая мое внимание. Прошло так много времени с момента ее украшения к Рождеству, мне даже в голову не приходило поставить собственную.
— Под елкой есть коробка, — говорю я, замечая подарок, завернутый в коричневую подарочную бумагу с блестящими красными оленями, с экстравагантным золотым бантом наверху. Я верчу в руках наши снеговички, улыбаясь при виде инициалов рядом с нашим возрастом. — Ты же не забыл подарок для одной из своих сестер, не так ли?
— Нет. Просто хотел быть с тобой, когда ты будешь открывать свой подарок.
Мой взгляд падает на телефон, натыкаясь на мягкую улыбку Гаррета.
— Что?
— Подарок для тебя, Дженни.
Я опускаюсь на колени перед подарком. Конечно, на карточке написано «Солнышко». В моем горле образуется ком, тугой и тяжелый, я не могу его проглотить.
— У тебя есть для меня подарок? Но я… я ничего не купила для тебя. Я не знала… Я…
— Прекрати. Я уверен, что это переходит черту в дружбе с привилегиями, но я хотел тебе кое-что подарить. Так что давай, открывай.
Я скрещиваю ноги и ставлю телефон так, чтобы Гаррет мог меня видеть. Мои руки слегка дрожат от возбуждения и нервозности, когда я заглядываю внутрь. Я провожу пальцем по краю ленты, прежде чем потянуть, смотрю, как бантик распадается, затем быстро разрываю оберточную бумагу.