Когда я открываю коробку, из моего горла вырывается смешок, и я вытаскиваю первый предмет.
— Чтобы мы могли устраивать танцевальные баттлы, — говорит Гаррет, наблюдая, как я верчу в руках видеоигру Just Dance.
— Я уничтожу тебя. Твое эго готово к этому?
— Может, я практиковался.
— Тренируйся сколько хочешь, Гаррет, я все равно похороню тебя заживо. — Я откладываю игру в сторону и достаю толстовку, снова смеясь, когда читаю серебристую надпись на ней. — Блестящая личность? Серьезно?
Он плохо скрывает, насколько забавным он это считает, потому что хихикает и дрожит от смеха.
— Поняла почему? Потому что ты такая приятная и сладенькая.
— Угу. — Следующий предмет — тоже одежда. Голубо-фиолетовый комбинезон из ультрамягкого флиса, спереди застегивающийся на молнию. Когда я замечаю надпись на заднице, смех Гаррета переходит в истерику.
— На попе написано «ангел», — хрипит он. — Ангел.
— Невероятно. Да ты в ударе сегодня, да?
— Прости меня. — Он смахивает слезу. — Я ничего не мог с собой поделать. К тому же они супер обтягивающие, так что твоя попка в них будет безупречна. — Он снова вытирает оба глаза и тяжело выдыхает, пытаясь взять себя в руки. Оба действия раздражают меня, но, хоть убей, я не могу перестать улыбаться. — Есть еще один.
Я вытаскиваю из коробки тонкую серебряную палочку с прикрепленными к головке когтями, которые делают ее похожей на какую-то удлиненную вилку.
— Это чесалка для спины, — объясняет Гаррет, — но я подумал, что если ты будешь пользоваться ею осторожно, то сможешь пощекотать себе спину, когда меня не будет.
Я вытягиваю палочку и засовываю ее под пижамную рубашку. Мои глаза закрываются, когда я стону.
— Оооо, Гаррет. Возможно, ты непреднамеренно заменил себя, здоровяк.
— К черту. Ничто не заменит эти пальцы.
— Мои любимые пальчики. — Я смотрю на кучу подарков. — Большое тебе спасибо, Гаррет. Мне все нравится.
— Это не Принцесса Жвачка, но надеюсь, что все равно принес тебе хоть немного счастья.
— Это сработало. Спасибо, что подумал обо мне.
Мой взгляд опускается на мои тапочки, когда до меня доходит смысл собственных слов. Потому что в самое напряженное время года, жонглируя своим плотным хоккейным графиком, каникулами и поездкой домой к семье, этот человек думал обо мне, и, честно говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то делал это.
— Я не могу вспомнить, когда в последний раз получала подарки от кого-то, кроме семьи.
Тишина, как якорь, повисла, заставляя меня опустить глаза. Я волнуюсь, что завела нас на неизведанную территорию, куда Гаррет с обычным подарком не собирался заходить.
— Но я считаю, что ты моя семья, — наконец мягко отвечает он, заставляя меня посмотреть на него, терпеливым и добрым, полным сострадания взглядом. — Ребята, Кара, Олли… Это семья, которую я нашел, которую я выбрал, и думаю, что теперь ты тоже ее часть. По крайней мере, я хочу, чтобы ты была ей. Чтобы ты почувствовала, что тебе тоже есть место.
Я отворачиваюсь, чтобы украдкой поймать слезинку, которая выкатывается из моего глаза и пытается скатиться по щеке. Дурацкие праздники и самоуверенные хоккеисты, которые в тайне — плюшевыве мишки.
— Я не плачу, — говорю я ему, шмыгая носом. — У меня просто хроническое подтекания слезных протоков. Это постоянное явление.
Его смех — мой любимый звук, его улыбка — мое любимое зрелище.
— Счастливого Рождества, Дженни.
— Счастливого Рождества, Гаррет.
— Что, черт возьми, на тебе надето?
— Что? Это? — Картер опускает взгляд на рубашку, одергивая ее так, чтобы стало видно единственное слово, будто оно и так не было большим и главным. «DILF» (прим. на англ. daddy I’d like to fuck). — Олли мне ее подарила.
— Это должна была быть шутка, — бормочет Оливия, — но это его любимый подарок. Он его не снимает.
— Хочешь увидеть лучшую часть? — Картер притягивает Оливию к себе, гордо улыбаясь. — Покажи им свою, тыковка.
Ее лицо вспыхивает.
— Нет, я не думаю, что буду.
— Давай. — Он пожимает ей руку. — Будь громогласной, гордись собой, девочка Олли.
Она делает это, но при этом тащит свою задницу, медленно натягивая свитер через голову, и я не знаю, смеяться или плакать.
Потому что на футболке, что под толстовкой, написано одно простое предложение: «Я ЛЮБЛЮ DILF».
— Пип, — шепчу я Оливии, мои плечи трясутся, смех рокочет в груди. Я пытаюсь сдержаться, клянусь. — Что ты сделала?