— Честно говоря, я не уверен. — Я пытался поговорить с ним на улице, но он продолжал закрывать уши руками и петь: «я не слушаю, я не слушаю». Он был изрядно пьян. Я мог бы притвориться, что это был плод его воображения.
Когда я заканчиваю, я ставлю тарелку на прикроватный столик и зеваю.
— Ты уходишь? — Дженни берет мою руку в свою, играясь моими пальцами. — Ты не мог бы остаться еще ненадолго? Мы могли бы пообниматься.
На моем лице медленно расплывается улыбка.
— Пообниматься?
Она пожимает плечом.
— Если хочешь.
— Если я захочу или если ты захочешь?
— Ты. — Она хихикает, отбрасывая мою руку, когда я тянусь к ее талии.
Я подползаю к ней.
— Знаешь, ты превращаешься в огромного плюшевого мишку. Кто бы мог подумать?
— Нет.
— Признай это, Дженни. — Я опрокидываю ее на спину, оседлав ее бедра, когда нависаю над ней. — Ты любишь обниматься. Тебе нравится обниматься со мной.
— Нет.
— Давай, Дженни. — Я толкаю ее носом в подбородок. — Признай это.
— Никогда.
Во второй раз за сегодняшний день мои пальцы опускаются на ее грудную клетку, и я с удовольствием наблюдаю, как Дженни извивается подо мной, визжа и хихикая, пока у нее не перехватывает дыхание.
Смеясь, я прижимаю ее к себе.
— Не могу поверить, что я когда-то так боялся тебя.
— Да, очевидно, мне нужно снова запугать тебя. — Дженни прижимается ко мне, кончики моих пальцев обводят ее лопатки, танцуют вниз по позвоночнику, к задней части талии. — Могу я тебе кое-что сказать, Гаррет?
— Конечно.
— Я не так-то легко завожу друзей. Мне трудно доверять людям. Я научилась мириться с тем, что мой круг общения невелик, но ты… ты сделал все лучше. — Ее сонные голубые глаза смотрят на меня снизу вверх, показывая мне уязвимость, которая скрывается за ними. — Я думаю, ты мой лучший друг. — Она опускает взгляд на мою грудь, ее щеки пылают. — Мне было бы действительно больно потерять тебя.
Взяв ее за подбородок, я заставляю ее посмотреть в мои глаза. Не знаю, что случилось, что дружба стала для нее такой сложной и недостижимой, что ее доверие стало такой ценностью, но она действительно очень сильно боится, что я просто уйду, что она все это потеряет.
Не потому ли она отказывается видеть то, что прямо перед ней, то, что у нас могло бы быть? Потому что она предпочитает дружить со мной, чем вообще ничего?
Я не могу обещать ей вечность, не тогда, когда не знаю, что ждет нас завтра, не тогда, когда она не готова идти по дороге, которая приведет нас от друзей с привилегиями к чему-то большему. Но я могу пообещать ей одну вещь.
— Лучшие друзья не теряют друг друга, Дженни. Я буду рядом, всегда. Обещаю.
ГЛАВА 21
МЕНЯ ЗОВУТ ГАРРЕТ АНДЕРСЕН, И У МЕНЯ ХОККЕЙНАЯ ЗАДНИЦА
— Черт, как же хорошо я выгляжу. — Картер вертится, рассматривая себя в зеркало. Он теребит лацканы своего сшитого на заказ пиджака. — Я бы сам себя трахнул.
Он передает телефон Эммету, прежде чем прижать ладонь к зеркалу в пол, выпячивает задницу и оглядывается на нас через плечо.
— Сфоткай. Собираюсь отправить Олли. Дам ей знать, что ее ждет сегодня вечером.
Эммет подталкивает табурет к Картеру.
— Подними ногу. — Он кивает головой, делая снимки. — Да, хорошо. Олли это понравится.
Адам скрещивает руки на груди, наблюдая за мини-фотосессией.
— Черт, эти брюки действительно хороши. — Он показывает на задницу Картера в его бордовом костюме. — Не похоже, что ты сможешь их растянуть, Картер. Я впечатлен.
Картер вытягивает руки и приседает, подпрыгивая.
— Это все стреч-ткань. Они фантастические. Попробуй.
Мы пробуем, все мы. Для ясности: мы — это вся наша команда. Все двадцать пять из нас стоят, полностью в дизайнерских костюмах, сшитые специально для спортсменов с мускулистой нижней частью тела, к низу брюки сужаются. Нас приглашают на массу различных маркетинговых и коммерческих съемок, но думаю, что, возможно, это — мое любимое. Я выгляжу потрясающе.
— Черт. — Я кладу одну руку на бедро, другую на левую ягодицу и делаю выпад вперед. — Они невероятные. Такие удобные. — Я погружаюсь в растяжку, чувствуя жжение в паху, постанывая. Как танцовщица, Дженни невероятно гибкая, а я нет. У нее появляются разные идеи, и я соглашаюсь на них, но, если быть честным, угнаться за ней порой бывает трудно.
Фотограф хихикает, делая мое фото.
— Это здорово. — Ее черные волосы собраны в тугой хвост, спускающийся до середины спины. — Забудьте о постановочных фотографиях. Мы должны были просто дать вам, ребята, волю. Вы все прирожденные модели.