Ее лицо проясняется.
— О.
— У тебя есть парень? — Спрашивает Картер, подходя с раздражающей ухмылкой на раздражающем лице.
Сьюзи мотает головой, выжидающе улыбаясь мне, и Картер обнимает меня за плечи, притягивая к себе.
— Ну разве это не здорово? Вы оба одиноки, и Гаррет хочет походить на свидания. Верно, приятель?
Ну, блять. Это нехорошо.
Беременные женщины пугают.
Дженни на полфута выше Оливии, а она все еще пытается спрятаться за диван, уклоняясь от пристального взгляда Оливии.
— Может, ты перестанешь так на меня смотреть? — Дженни наконец кричит на нее. — Я понимаю, тебе не нравится рождественский подарок, который я подарила Картеру! Я не планирую умереть сегодня!
Оливия агрессивно указывает на Картера, что стоит в центре их гостиной с микрофоном, напевая слова из телевизора.
— Две недели, Дженни! Он поет каждый день в течение двух недель!
— Ну, они были на выезде пять… — Дженни закрывает рот, увидев убийственное выражение на лице Оливии. — Да, поняла. Две недели. Караоке было ужасной идеей.
Дженни и Кара смотрят друг на друга широко раскрытыми глазами, пытаясь не рассмеяться, но когда Картер поворачивается и хватает Оливию за руку, поднимает ее на ноги и кружит, пока поет «Поцелуй девушку» из «Русалочки», они взрываются смехом.
— Ладно, Дженни, — тяжело дышит он, когда песня заканчивается, вытирая пот со лба. — Ты и я. «Холодное сердце»?
— Да, черт возьми! — Она вскакивает с дивана, хватает второй микрофон, и я не знаю, что, случилось с моей жизнью, ведь я двадцатишестилетний мужчина, провожу редкий свободный вечер пятницы, наблюдая за тем, как мои друзья поют в караоке песни из мультфильмов Disney.
И все же я бы ничего не стал менять. Просто есть что-то в том, как Дженни выглядит совершенно свободной и непринужденной, будто чувствует себя в своей стихии здесь, с этими людьми, достаточно, чтобы быть самой собой.
— Иногда, — вздыхает Оливия, — кажется, что их двое.
Я похлопываю ее по руке.
— И ты собираешься добавить еще одну. Так храбро с твоей стороны, Лив.
— Мне нужна помощь. Так много помощи.
Я хихикаю.
— Могу я принести тебе что-нибудь, мамочка? — Она уютно устроилась на диване, умудряясь выглядеть одновременно и неловко, и чертовски уютно. Ее беременный животик милый, но для такого маленького человека он слишком большой и отнимает у нее много сил. Я уверен, что ей больно.
— Я бы с удовольствием выпила чаю и съела «Орео». Картер положил печенье на холодильник, куда я не смогу дотянуться, а чайные пакетики в кладовке.
Адам неторопливо подходит ко мне на кухне, пока я готовлю чайник, выглядя чертовски неловко и к тому же немного напуганным.
— Послушай, приятель, — осторожно начинает он. — Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, чувак.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — пытается он снова.
— Спасибо, приятель. Ценю это. — Я наливаю кипящую воду на чайный пакетик, наблюдая, как он меняет цвет. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив.
— Э-э, верно. Но для того, чтобы быть счастливым, ты должен, э-э… — Он нервно проводит рукой по волосам, обводя взглядом комнату, прежде чем наклониться ближе и прошептать. — Оставаться в живых.
Я сдерживаю желание рассмеяться только потому, что его беспокойство искреннее, а также потому, что не планирую умирать. Честно говоря, я удивлен, что ему потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя. Держу пари, он кипел всю неделю.
Я украдкой оглядываю комнату. Все заняты, и самое главное, Картер все еще поет.
— Послушай, это было всего один раз. Это больше не повторится. — Врать Адаму кажется странным. Мне это не нравится.
— Этого вообще не должно было произойти, — кричит он шепотом. — Ты совершил ошибку!
Я вскидываю руки.
— Я все время совершаю ошибки, чувак! — Я кладу руку на грудь, чтобы успокоить свое прерывистое дыхание, пока ситуация не накалилась еще больше. К тому же, Кара наблюдает за нами из гостиной. Мне не нужно, чтобы она снова совала сюда свой нос. Это чудо, что мы вообще выбрались. — Послушай, все, что мы делали, это целовались.
— Ты сказал, что дезинфицировали!
— Да ладно, чувак! Ты вообще был пьяный? Что ты помнишь?
— Зачем дезинфицировать, если все, что вы делали, это целовались?
— Э-э, потому что Джен- она… неряшливо целуется. Да, супер неряшливо. Я думаю, у нее такое расстройство, из-за которого у нее выделяется больше слюны. — Я вздрагиваю. — Супер странно. — Она оторвет мне яйца, если это дойдет до нее. — Все равно хорошо.