16 глава. Олеся
Натянув прямо поверх пижамы штаны и куртку, засунув ноги в безразмерные сапоги "Аляски", я выскочила следом за Игорем - маньяк вполне мог поджидать нас во дворе.
Деревянную биту, хранимую мною в доме в качестве оружия, я уже отдала мужчине, поэтому себе для защиты взяла молоток, который валялся в кладовке.
Выйдя на крыльцо, остановилась, оглушенная треском лопающегося на крыше сарая шифера, и воем ветра, швыряющего в лицо пригоршни колючего снега. Странно, что никто из соседей не вышел - года два назад, когда горел дом в начале нашего проулка, у Бесединых, мы целой толпой встречали пожарную машину. Но, может, дело в том, что люди принимают звуки пожара за вой вьюги и шум ветра, а огонь не видят потому, что спят давно?
Единственное, мне казалось, что новый сосед должен был заметить, конечно, ведь сарай-то находится как раз напротив его окон, пусть и через дорогу! Но в доме Анны Ивановны было темно.
Игорь отогнал машину вглубь проулка и уже возвращался назад - с высокого крыльца мне было хорошо видно всю улицу. Но почему-то пошел не ко мне, а, наоборот, к огромному кострищу, в который превратился мой несчастный сарай. Хорошо хоть, кур не завела, как мама советовала - иначе бедные птички сейчас превратились бы в жареных!
Я наблюдала за тем, как Петровский медленно обходит сарай с трех сторон (с четвертой не пройдешь - узкая дорожка между соседским забором и горящим сараем то и дело сверху посыпалась горящей трухой), внимательно рассматривая землю. Что он там увидеть-то хочет? Следы поджигателя? Вот смешной! Ага, снег-то от пожара давно растаял!
Соседи собрались только когда проехавшая по улице пожарка перебудила всех своей сиреной. Огонь, и сам, к счастью, уже постепенно затухавший, был быстро потушен молчаливыми мужчинами. И я, уставшая за этот бесконечный день неимоверно, замерзшая и расстроенная, уже с надеждой думала о том, как сейчас завалюсь спокойненько в свою кроватку, а все проблемы буду решать завтра. Но не тут-то было! Приехала милиция. Двое хмурых и недовольных (будто в пожаре виновата именно я!) мужчин что-то спрашивали, усадив меня, а потом и Игоря, в машину. Я отвечала на автомате, не забыв уточнить, что это - не случайное возгорание, а, вполне вероятно, поджег! После этой фразы из меня долго и нудно вытягивали все подробности моих злоключений, произошедших в последние дни, и совершенно не реагировали на мое возмущение по поводу того, что я сегодня вечером уже обращалась в полицию и абсолютно все там рассказала.
Я почти не помнила, как все разошлись и разъехались. С трудом передвигая ставшие безумно тяжёлыми ноги, плелась в сторону дома. И даже не поняла сначала, что меня вдруг подхватили на руки - просто приближавшееся до этого крыльцо вдруг подпрыгнуло в воздухе, и покачнулась земля.
- Рухнешь сейчас, рыжая! Да не переживай ты так, хрен с ним с сараем этим! - Петровский говорил, а сам тащил меня в дом прямо так, на руках, как молодожен, блин! А мне и хотелось сказать, что я тяжелая, что на сарай мне плевать, а еще, что я очень рада, просто счастлива, что именно сейчас, сегодня ночью, в своем доме ночую не одна, что он со мной... но не получалось... язык не хотел поворачиваться и я только глупо улыбалась, уткнувшись в его горячую, приятно пахнущую шею.
И заснула я, кажется, еще там, на его руках, вырубившись то ли от усталости (две предыдущие ночи были практически бессонными), то ли от нервного перенапряжения. Последней здравой мыслью было: "Это - точно не Петровский! Он весь вечер из дома не выходил!"
... Проснулась от страшного чувства, что меня душат, что воздуха не хватает! И ещё с закрытыми глазами потянулась к шее, и нащупала на ней чью-то руку! Но против моего ожидания рука эта просто лежала на мне, и вовсе не пыталась вцепиться и пережать сонную артерию или перекрыть доступ кислорода в лёгкие. Кто? Кто здесь? Мне хотелось вскочить и бежать без оглядки. Но волна безумного ужаса заставляла лежать неподвижно, каменея от понимания, что в моей постели я не одна, что рядом лежит человек! И человек этот активно прижимается ко мне всеми частями тела!
.... Петровский! Петровский? А почему он не в теткиной комнате? Чего это он разлегся здесь? Кто разрешил? А вдруг... А что если он меня... Свободной, не зажатой его телом, рукой, я нащупала на себе пижаму - фух, насиловать меня, а потом надевать ее, он бы, скорее всего, не стал!
Я попыталась выбраться из захвата, но это никак не удавалось - он вдруг как-то напружинился весь, чуть передвинулся, и я оказалась снова в плену, только теперь уже не только его руки, но и ноги! И что теперь делать? Лежать, пока он не соизволит проснуться? Разбудить? Мелькнула вялая мысль о сгоревшем сарае, о маньяке, перешедшем из разряда просто пугающего в разряд поджигателя, а значит, потенциально опасного для жизни. Но, ставшей в последние дни привычной, волны ужаса я почему-то уже не ощутила!