– Мне в твою сторону. Не против, если я с тобой?
– Давай, почему нет. Тебе до куда?
– До цветочного магазина. Я ключи от дома забыл, придётся к маме на работу зайти, так что даже тебя провожу.
«Неужели говорит правду или ищет повод, чтобы со мной поговорить? – на мгновение задумалась Маша и сразу же поругала себя за это. – Похоже, мне уже мерещится подвох, где его даже нет, какой ужас». Но набрав в груди побольше свежего воздуха, она произнесла ровным тоном:
– Хорошо, тогда идём.
С каждым днём погода стремительно становилась теплее, и город словно просыпался из зимней спячки. От старого снега осталось совсем немного, под ногами уже стучал асфальт. Ребята миновали парк, в котором любили сидеть за мольбертами художники в каких-нибудь забавных шапочках, и переходили на соседнюю улицу, где вдоль вытянутых домов и фонарей росли молодые клёны и акации.
– Вот бы уже май: так хочется увидеть, как всё расцветёт, – произнесла Маша, невольно поднимая руку к оголевшей ветке акации, но ей не хватило совсем немного, чтобы дотянуться.
– Да, ещё ведь сирень в мае появится, – Паша усмехнулся и будто между делом опустил к ней другую ветку пониже.
Его ладонь случайно задела её, из-за чего Маша слегка вздрогнула. Порывистым движением поправив чёлку, она продолжила:
– Ох, а сирень так вообще очень красивая. У меня их запах сразу ассоциируется с музыкалкой: насобирают учителя букеты и обязательно поставят у себя в кабинете. Потом такой запах по всей школе душистый!
– Да, помню, прошлой весной пахло на всех этажах. Да там, глядишь, три месяца пройдут как не бывало и вот тебе и сирень цветёт!
– Да, так мало осталось, – сказала она уже серьёзно. – Ты уже всё выучил?
Вопрос, который снится каждому музыканту, причём скорее в кошмарах. Многие на него отвечали тяжёлым вздохом, и этим было всё сказано. Но Паша всегда обнадеживающе говорил примерно следующее:
– В целом, пойдёт. Чуть там подчистить надо, там педаль не забыть и нормально.
– Сложные эти полифонии, – призналась Маша и устало опустила голову.
Быть скорее лириком при разборе технически точного Баха оставалось для неё самым тяжёлым испытанием – насколько бы ей сильно не нравился этот композитор, приятнее было слушать его музыку, чем разбирать самостоятельно.
– Ну, что поделать, надо сдавать всё, – произнёс Паша, смиренно пожав плечами.
– Мне бы лучше что-то другое разучить, чем голову ломать над этим ХТК…
– Ну Мария, вы же и так без меня хорошо знаете всю прелесть полифонии, – смешным акцентом вдруг начал Пашка, активно при этом жестикулируя. – Там же сплетение двух, а то и трёх мелодий, там же так интересно покопаться в этом всём, такая гармония, целая феерия звуков!..
– У тебя хватает усидчивости для такого, поэтому ты априори пианист, – сказала Маша, аккуратно прерывая этот поток разума, пока тот не разросся в часовую лекцию искусствоведа. Однако, признаться, это заставило её улыбнуться – что может быть занимательней зрелища, чем человек, увлечённый своим делом.
– А может я дирижёром стану? – смело кинул Пашка.
– А композитором не хочешь?
– Хочу!
– А может всё-таки дворником?
– Эй-эй, дворник – уважаемая профессия! Но быть я им не хочу, – деловито подытожил он, когда они остановились красном свете светофора.
Который раз Маша убеждалась, что музыкальная карьера Павлику давно уже предначертана судьбой. В какой конкретной области – пока неизвестно, но в любом случае он будет на своём месте. Это дорогого стоит. Сама она не до конца была уверена, хочет ли идти дальше в музыку – поступить на учителя фортепиано был сейчас самый компромиссный вариант, которым она отбивалась на нудных разговорах о будущих планах после школы. Паша тоже их не любил, однако заметно, что энтузиазма ему хватает попробовать себя всем разом – и пианистом, и дирижёром, и композитором.
Замигал зелёный свет.
– Кстати, у тебя есть уже что-то из написанного? – спросила она.
Услышав её слова, Паша слегка помрачнел – отвечал он скомкано, будто не хотел придавать этому сильного значения:
– Есть какие-то зарисовки, но пока ни одну не закончил. Мне постоянно кажется, что чего-то не хватает и звучит слишком однообразно, и в какой-то момент просто бросаю одну работу и начинаю делать новую, которой ждёт такая же участь.