– Немного. По правде говоря, когда у меня во время игры подкашиваются ноги, то получается лучше всего.
Паше этот ответ показался забавным, и тот тихонько ухмыльнулся.
Она искоса рассматривала его лицо. Уже видны черты взрослого серьёзного юноши, но по-прежнему в них узнавался волевой добрый мальчишка, умеющий мечтать. Такой уж у него характер – пылкий, но ответственный. Это заметно даже по глазам, в которых всегда горела жизнь, не даром говорят: глаза – зеркало души. А Паша красив, потому что душа его красива – Маша была уверена в этом наверняка, никак иначе.
Вдруг он подошёл к прикреплённому на стене списку номеров. Уголки губ дрогнули в понимающей улыбке, веки чуть сузились: «Следующая идёт она», – читалось в его взгляде. Паша обернулся к ней и, видимо, уловив той волнение, приобнял за плечи и подбодрил:
– Не бойся, ты очень хорошо играешь.
Маша не сразу поняла, что нужно ответить, и немного скомкано произнесла:
– Спасибо. Но не так, как ты.
– Глупости. Никто не играет также, как ты – очень лирично. Музыка она внутри, Маша, тебе ли не знать.
«Какой же он заботливый», – невольно промелькнуло в мыслях, и как только послышались громкие аплодисменты «Обливиону», Пашка по-дружески похлопал её по спине и кинул на удачу своё: «Давай!»
– «Теперь у меня ещё сильнее будут подкашиваться ноги, – подумала Маша, смахивая ладонью румянец на щеках».
Сделала шаг к сцене – и правда, ноги как ватные. Сев за рояль, она долго не начинала играть, прокручивая в уме первые такты. И только почувствовав неумолимое желание услышать их вживую, пронзить музыкой нависшую тишину, Маша подняла руки и коснулась клавиш.
«Ель» Сибелиуса. Не самое виртуозное произведение, к тому же для старших классов, но какое чуткое и прекрасное. Переливы звуков, как падающий снег, гармонии… В последнее можно вслушиваться, пожалуй, целую вечность, склонив голову к клавиатуре совсем близко. И как только композиторы находят такие сочетания? Но Маша старалась просто наслаждаться игрой, дав себе волю и не стесняясь своего, наверное, глупого со стороны выражения лица. Теперь она почти не переживала, что может ошибиться в пассаже, ведь руки давно помнят эту пьесу. Да и какие зрители пришли на концерт её тоже не тревожили. Будто никого и нет, кроме неё и, возможно, ещё одного человека, что обнял перед выходом.
Верхние тихие звуки: снежинки закружились в медленном вальсе вокруг рождественской ёлки. И вот мелодия нарастает, двигаясь в бурном хороводе, уносит куда-то далеко-далеко, где ноты ярко переплетаются друг с другом, не сдержанно бормочут о любви, и… Всё замирает от одного низкого томного звука. Потом снова поднимается буря, ещё пуще прежней, пока не доходит до верхушки ели. Снег резко замирает в воздухе и нежно стекает по зелёным пушистым веткам. Повторяется начальная тема, но теперь она звучала иначе: импульсивней, откровенней, но всё также ласково.
Маша почти не смотрела на клавиши – пальцы всё делали сами, а сердце бешено отстукивало ритм. Который раз она выступает с мыслью о том, сколько всего сокрытого она говорит в музыке в надежде, что её рано или поздно услышат. И пусть, что из-за этого она местами сыграет не так ровно: главное, искренне и не сбилась совсем. Начнёшь обращать на это внимание – будет только хуже.
Наконец она коснулась почти самой низкой «си» – звук одной ноты густо растекся по всему залу. Провела завершающую мелодию и, едва слышно, будто не прощанье, дотронулась последних клавиш. После того, как она положила ладони на колени, Маша невольно вздрогнула, резко услышав овации, встала со стула, интуитивно поклонилась и ушла со сцены.
– Маша, это было шикарно! – донеслись за кулисами детские возгласы.
Та не сразу поняла, чьи маленькие ручки её обвивают, как дикий виноград и, опустив голову, увидела ребят из младших классов, которые особенно сильно её любили.
– Маф, это так клуто! Я чуть со стула не упал, – смешно прошепелявил аккордеонист Ванька.
– Спасибо! Только не падай уж.
Услышав ещё один тоненький настигающий визг, Маша сразу поняла, что прибежали остальные ребята и групповых объятий не избежать. Хоть жмурься и старайся не подогнуть колени, детвора шумно набросилась на неё и чуть не повалила артиста.