– Пришёл-то пришёл, только тебе всё равно придётся, видимо, в другой день сдавать, – в голосе Паши пусть и было негодование ко всей ситуации, но присутствовала доля сочувствия. – И как тебя Екатерина Григорьевна ещё не выгнала?..
– Да потому что обаятельный, гад! – резко отозвалась Наташа. – А у Екатерины Григорьевны мягкое доброе сердце, несмотря на свою строгость.
От таких выражений вся компания рассмеялась, даже Мухин, ни разу не засчитав это за оскорбление.
Раскат смеха прервала Динара, переменив разговор на более деловой лад:
– Кстати о ней. Она сказала, что 8 марта будет концерт от ДК, и, скорее всего, нам поставят там репетицию в пятницу.
– О боже, опять ДК, – на лице у Паши растянулась вымученная улыбка. Признаться, она была для него нехарактерна, ведь он всегда был самым инициативным учеником для концертов. – Надеюсь, там не будет той женщины, я её на дух не переношу. Как там её, Анжела, что ли... Да, точно, Анжела.
Гайнеддинова вновь блеснула одной из своих сильных сторон – умением ёмко озвучить то, что у всех на уме.
– Ого, чтобы Пашу кто-то так раздражал – это что-то новое.
– В том-то и дело, – пояснил он, тяжело вздыхая. – Не знаю – не могу и всё, неприятный мне этот человек...
– Да всё нормально, мы понимаем, – успокоила Наташа. – Честно, мне она тоже не нравится.
– Ладно, Бог с ней. Ты лучше скажи, Динар, известно, какие номера будут?
– Сказали, что поём «Маму». А ещё ты, Маш, будешь играть «Лунный свет».
– «Лунный свет»? – переспросила она. – Но я ведь его ни разу не играла на концертах.
Произведение, которого даже не было в её программе. Маня его выучила для себя, чтобы проигрывать в минуты, когда душа хотела покоя. Это действовало как целебный бальзам: часто «Лунный свет» вытаскивал её из скверного настроения и с первых нот мысленно перемещал в ночной сад, где были звёзды, прохладный воздух, исходящий от влажной земли, пробивающийся сквозь кроны деревьев серебряный луч и хрустальное озеро. Но в последнее время в её тихую обитель приходил новый гость, которого всё же не хотелось прогонять.
– Да брось, сыграешь, – уверенно заверил Пашка, опустив подбородок на сложенные на спинке стула руки. – Ты же его повторяла на днях, я слышал.
– Всё равно этого мало. Значит надо заниматься ещё.
Тот факт, что Павлик заметил, как она в кабинете вспоминала пьесы Дебюсси, ярко отозвался в сердце, пусть она и не подала виду. Ах, знал бы он только, в чём была причина этих музицирований... Уже раз пять она ругалась на себя: «Боже, ну перестань ты на него пялиться, будто не видела его никогда в жизни в этой водолазке!»
– А, и ещё, я хотела узнать, – прервала их Динара. В голосе была лёгкая перемена, хотя, возможно, чудилось это только для одной Маши. – Когда учителя обсуждали репетицию к 8 марту, Нина Викторовна сказала про какой-то ансамбль у вас с Пашей. Это когда вы успели?
Они просветили ребят в разговоре, что у них произошёл на днях: о мероприятии, что на нём будут исполнять, и насколько быстро нужно уложиться в сжатые сроки. Об импровизации они оба негласно умолчали. Они вообще с того момента ни разу не обсуждали тот случай, а Маня и подавно боялась ляпнуть что-то невпопад по этой теме.
– Ух ты, дуэт виртуозов – это сильно, – подметила Гайнеддинова, словно промурлыкав свои слова. А после того, как на улыбке прищурила веки, совсем стала походить на довольную кошку.
– Ой, нет, Динар, какие ещё виртуозы... – начала оспаривать Маша, но ей не дали закончить мысль.
– Но, по крайней мере, в рамках нашей музыкальной школы вас так можно назвать.
И всё равно Рябинина слегка поёжилась от таких громких выражений. Подобные речи звучали для неё не менее наивно и лестно, чем обожаемая младшеклассниками фраза: «Гениально!», которую те вставляли куда не попадя.
Решила вставить своих классических «пять копеек» к этой новости и Наташа:
– М-да, не знаю, всё равно, зачем вы в это ввязались? Это же теперь готовиться надо, репетировать... Я бы отказалась – сидела бы спокойно и никакой лишней заботы.
– Ну, у тебя и в планах нет идти дальше в музыку, ты то не сравнивай, – Динара слегка толкнула её под локоть, учтиво напомнив этот факт.
– Да тут быстрее бы доучиться и продать это чёртово пианино. Столько места занимает, видеть его больше не могу.
Маша с Павликом молча обменялись ироничными улыбками. Да, не всем ученикам ДШИ нравится учиться, а ещё меньше тех, кто хочет связывать свою жизнь с искусством, часами оттачивая навыки на гаммах, натюрмортах и тренировках. Для таких людей всё равно, что добровольно подписаться на пытку.
– А вот мне бы пианино в дом не помешало, у меня только старенький синтезатор. Приходится здесь заниматься...