Влада произнесла это скорее себе, вздыхая и мечтательно перебирая пальцами складки на синем сарафане. Аристократка Кравчук лишь непроизвольно фыркнула:
– Нет, я бы никогда не приходила дополнительно в музыкалку. Лучше уж на специальности тогда всё учить. А, собственно, вон, Мишка у нас сто пудово так и делает! У тебя же дома тоже нет инструмента?
– Да ну, зачем, – риторически бросил Мухин и вальяжно подошёл к окну. – И вообще-то я занимаюсь. Я и полифонию к зачёту выучил, так что, извините, с меня все взятки гладки – я добропорядочный ученик.
После этих слов он с прыжком забрался на подоконник, что оказалось огромной ошибкой – тот под натиском Мишенного веса с треском раскололся.
Ребята всех классов, услышав странный звук, отвлеклись от игр и разговоров и стали громко хохотать и показывать пальцем: «Гляньте, Мухин подоконник сломал!». Тётя Раиса, ругаясь уже не на шутку, даже начала заикаться.
Разбушевавшийся балаган услышали и с актового зала, так как на шум вышла недовольная Екатерина Григорьевна. И как только она заприметила глупую гримасу Мухина, неловко пытающийся спрятать причину сыр бора у себя за спиной, у той потерялся дар речи и, казалось, из ушей правда пошёл дым.
– Здрасьте, Екатерина Григорьевна, – безоружно произнёс Миша, улыбаясь во все тридцать два.
– Ах, да ты не только на зачёт опоздал, да ещё школу ломаешь!
Речь, как видно, к ней всё же вернулась.
– Это я не специально, я всё починю! Извините, пожалуйста, я просто время перепутал, я готов, я всё выучил, – а сам аккуратными шагами пятился в сторону лестницы на второй этаж.
– Ты куда побежал, косячник, а ну иди сюда!
Конечно, Мухина никто бить не собирался и останется он целым и невредимым, однако в догонялки поиграть всё же пришлось. Как итог: грозные предупреждения, что в следующий раз Екатерина Григорьевна лично приведёт Мишу на зачёт за руку или же просто поставит «кол», подействовали очень эффективно.
Но Мане Мишкины злоключения сейчас не сильно волновали. А вот хитрые перегляды Динары с Наташей очень даже. Снова будут эти шутки? Вновь скажут что-то с намёком, довольно кивнув на Мельникова, и обязательно после этого тихонько захихикают? Хотя Маша дала им явно понять: они с Павликом только друзья, и ей такие выходки совсем не нравятся. Не их это дело. Одной только Соне она доверяла правду – она хотя бы редко позволяла себе потешаться над ней.
– Вы так мило будите смотреться за одним роялем, – не выдержав, ехидно произнесла Наташа, после того, как оценки были озвучены, и они уже одевались в гардеробе, отойдя от мальчишек.
– Мне тоже так кажется. Интересно, как вы вообще сыграетесь...
– Так, хватит вам уже! – прервала их Маша, и после насторожено понизила голос. – Мне неприятно такое слышать, а если я про вас так начну говорить?
– Прости, Маш, ну тут всё так и просится. Вы ведь правда смотритесь! Согласись, Влад? – Динара обратилась к четвёртому человеку в их женском коллективе, стараясь тем самым выиграть мнением большинства.
– Ой нет, Владу вы сюда даже не приплетайте! Ей ваши улюлюканья совсем не интересны.
Сафонова тихо стояла рядом, не вступая в разговор, и медленно обвязывала вокруг себя шарф. Услышав своё имя, она пару раз моргнула ресницами, словно проснувшись, и с вопросом склонила голову.
– Правда, девочки, перестаньте, – протянула она. – Если Маше неприятно, значит не нужно, зачем ругаться.
– А мы и не ругаемся, – Кравчук накинула на себя пальто, не забыв сделать это самым изысканным образом. – «Ну вы только посмотрите, какие у Маши красивые зелёные глаза! Боже-боже!»
– Он так не говорил, – оспорила Рябинина. – А ты вообще мой цвет глаз, оказывается, не знаешь!
– Да ладно тебе, я уже извинилась! Каюсь-каюсь.
Недобрая погода встретила выходящих учеников сразу, дуя на их молодые лица холодным вечерним ветром и напоминая ещё пока о властвовании зимы. Однако все понимали, что в этой схватке рано или поздно одержит верх цветущая весна, и это, пожалуй, радовало большинство горожан. Среди десяток детей шли ребята и с седьмого класса, которые каким-то образом завели тему о домашних диких животных. Однако Маню меньше всего интересовало, какую бы она завела экзотичную птицу или зверька, и, пользуясь случаем, под шум поравнялась с Владой, идущей немного позади остальных.
– Спасибо тебе, – сказала она негромко, чтобы могли услышать только они вдвоём. – Что защищаешь.
– Не за что, – Сафонова не повернулась к ней, но мягкий тон давал знать, что ей не всё равно на происходящее. – Просто мне кажется, это некрасиво: зачем тогда такое говорить, если знают, что ты злишься? – она вздохнула. – Я понимаю, как иногда бывает гадко, когда лезут в твою жизнь и напридумывают всякое. Даже если это совсем пустяк.