Еле выскочив на свою остановку, Маше позвонила Нина Викторовна. Этого стоило ожидать. Та быстро протараторила что-то вроде: «Здравствуйте, я почти пришла», и, не дождавшись ответа на обратной линии, положила трубку.
Дом культуры, в котором обычно приходилось выступать, не был похож на их Детскую школу искусств. Если ДШИ внешне походила на милую женщину с белыми окошками и витражами, принимающая тебя в мягкие объятия душистых цветов из клумб, то местный ДК казался ворчливым, серьёзным стариком. Уже его внешний вид внушал пугающее восхищение своей высотой, широченной каменной лестницей и грузными, словно могучие слоны, колоннами. Внутри также всё обустроено иначе: в ДШИ актовый зал был уютной обителью, украшенный воздушными тканями в пастельных оттенках, когда как здесь намеренно не давали пройти естественному свету тёмные шторы, на потолке виднелись советские лепнины и розетки, а по бокам помпезной сцены свисали тяжёлые бархатные занавесы, приятно пахнущие стариной. Пожалуй, из-за последнего Маша всё-таки любила этот зал – в них можно было завернуться и незаметно укрыться от всех. Сейчас бы это не помешало.
Она успела пересечь половину рядов, прежде чем Екатерина Григорьевна отвлеклась от построения хора и заметила её:
– Маша, ты чего опаздываешь? Давай, быстрее!
Кратко извинившись, она встала на своё место, и практически сразу же аккомпаниатор заиграл вступление. Павлика и других одноклассников Маша заприметила сразу, как только вошла в зал, и Сафонову в том числе – она буквально находилась по правое плечо. Но сказать что-то или даже посмотреть на неё не решилась. Слишком поздно, репетиция уже началась, а разговоры в это время были под запретом. Не дай Бог ещё в неудобный момент увидеть во взгляде Влады неопровержимое доказательство всех её догадок вместе взятых. Лучше потом, после прогона.
Аккуратным, тонким сопрано Света из «Маленького трио» сольно запела первый куплет. Спустя несколько уроков она его мастерски отточила – стала заметно меньше брать дыхание и вести мелодию почти непрерывно и очень мягко:
– Руки усталые тихо опущены,
Волосы русые в узел завязаны.
Тихая моя, нежная моя, добрая моя мама,
Последнюю строчку подхватывал и повторял весь хор. Это была милая и нежная песня, с простыми стихами, однако невероятно трогательными. Фортепианное сопровождение также не отличалось пафосом – аккорды в си-бемоль мажоре звучали размеренно и тихо. Жаль, что даже такая музыка не успокаивала внутреннюю бурю в душе. «Может, взглянуть на неё разок? – сомневалась Маша. – Просто убедиться, всё ли в порядке. Вдруг я её задела, что не поздоровалась? Ну, не могу же я обижаться на Владу, пожалуй, самого доброго человека на всём свете?»
– Как уберечь тебя, как защитить тебя,
Как удержать тебя в дни быстротечные?
Неожиданно Маня услышала рядом всхлип. Еле-заметный, но из-за пианино и десяток голосов она могла спутать его с чем-то другим. Не может быть, чтобы...
– Влада, что с тобой? – Музыка прервалась на середине куплета. Екатерина Григорьевна остановила хор и с беспокойством глядела на соседку Рябининой.
Наконец, Маня обернулась: Сафонова стояла вся улита в слезах. Её мокрые стеклянные глаза теперь походили на два огромных лазурных озера. Ребята стали на неё озираться, и от этого повышенного внимания Влада невольно съёжилась, ещё больше сутулиться и хныкать. Всё, что она смогла – лишь нервно замотать головой, не в силах выдавить ничего разборчивого.
– Пойдём, моя хорошая, выйдем ненадолго. Давай?
Поняв всю ситуацию, Екатерина Григорьевна дождалась, пока Влада спустится, бережно её приобняла одной рукой, и, отдав остальным ученикам приказ вести себя тихо в её отсутствие, исчезла с ней за большими дверями.
По залу, словно эхо призраков, раздались тревожные шёпотки. Неприятные, колко царапающие по сердцу. Ведь это всё из-за Маши – она, она во всём виновата, задела подругу и заставила расплакаться при людях! Влада же так этого боится... Сколько времени она сдерживала слёзы? Как Маня не могла заметить, что между партиями прямо под её ухом билось тяжёлое дыхание?
– Маша, а ты не знаешь, что случилось? – с нижнего ряда невинно спросила скрипачка Лена из «Маленького трио». Она уже привыкла к её частым вопросам, но к этому не была готова.
– Не знаю...
«Как же это неправильно! А вдруг Влада переживала, что после случившегося мы с ней больше не друзья? А надо было всего лишь бросить один взгляд, одно слово, чтобы она не думала, что я на неё злюсь! Я же ведь правда почти не злюсь, сейчас уж точно. Да мало ли о чём они с Пашей там говорили про меня, может, и правда это были какие-то пустяки! А теперь Влада из-за меня плачет, какой ужас!»