Джастин нахмурился и осторожно убрал ее руки от ушей. Он был спокоен, но слегка раздражен. Слов и фраз в голове было так много, но сказать их не получалось.
— Ты нужна мне.
Нэл подняла на него заплаканные глаза.
— Что еще? — фыркнула она.
— Что еще? — прошептал он. — Ты нужна мне.
— Я не верю. — прошептала Нэл. — Я тебе не верю! Я не знаю зачем ты это делаешь! Может хочешь опять затащить меня в постель, но мне не важно! Мне все равно! — она вздохнула и отвела глаза. — Все равно, потому что уже поздно! Два месяца прошло, Бибер! Если я нужна тебе, то почему ты ничего не сделал? Смотрел, но ни черта не делал! — она отошла от него на шаг и уперлась спиной в стену. А он не решался подойти ближе.
— Я отвыкла от тебя, понимаешь?! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! — воскликнула она. — Тебе не важны чувства! Тебе все равно, что чувствуют другие, ты только играешься, не замечая, что делаешь больно! — она торопливым небрежным движением вытерла слезинку с щеки. — На уме только потрахаться!
— Нэл. — выдохнул он растерянно. — Это не правда…
— Правда! Оглянись, Бибер! Вокруг тебя всегда столько девушек! Зачем я тебе? Зачем, обьясни?! Тебе даже пальцем щелкать не потребуется, как табун обожателей сразу примчится утешать бедного Джастина! — по ее глазам отчаянно лились слезы.
— Успокойся. — произнес он, протянув к ней руку, но она резко оттолкнула ее от себя.
— Не успокоюсь! Не успокоюсь, пока ты не оставишь меня в покое! — она отскочила в сторону, поправляя платье. Вытерла ладонями щеки, и глаза.
— Не нужно меня провожать. Я дойду сама. Не потеряюсь. — холодно заявила она и резко развернувшись зашагала по пустому коридору.
Как только она скрылась за поворотом Джастин зарычал и обессилено опустился по стенке на пол, пытаясь унять мелкую дрожь. Ощущение внутри такое, словно ему зарядили пощечину. Щеки горели, в глазах пекло.
— Да что же это такое?! — тихо спросил он вслух.
Отец когда-то давно говорил Джастину: «Если когда-нибудь, сын, тебя угораздит влюбиться по-настоящему — так, чтобы в глазах темнело и сердце само с собой играло в футбол за твоими ребрами — делай все что угодно, но не смей говорить об этом ни с кем, а особенно — с тем, кого полюбишь”. Жаль только, отец не объяснил ему, что если так и не признаться в любви, она становится проклятием и сводит с ума. И все, что остается — это придумывать красивые и бесполезные слова и фразы вместо того, чтобы прошептать их на ухо любимому человеку.
— Малыш. — хриплый бархатный голос Тома прозвучал возле самого уха. — Мы остаемся здесь на Рождество?
— Да. — кивнул Джастин. — Не хочу ехать домой.
Рождество через три дня. Возвращаться в поместье не хотелось абсолютно, опять званный вечер, опять нахальная рожа Маэля и прочая ерунда. Даже в колледже ему было уютнее, чем дома. Тем более почти все студенты остаются здесь на праздники, собираясь повеселиться на рождественской вечеринке.
Том согласно кивнул и продолжил кушать жульен, не сводя глаз с сидящего рядом Джастина. С его лица надолго пропала улыбка. А самое странное, что он ничего не рассказывал ему. Он даже отказывался разговаривать о Вейн, а стоило Тому поинтересоваться их отношениями, Джастин тут же делал вид, что не слышит или просто переводил тему. И вообще он изменился за последнюю неделю. Том заметил. Что-то меняется… в его жестах, в словах, мимике, меняется в стуке блестящих вилки и ножа о гладкую фарфоровую тарелку, меняется в том, как он поправляет воротничок рубашки, как кривит губы в ухмылке. Звук шагов, атмосфера вокруг, вигляд и тембр голоса.
Джастин не спеша кушал и отстраннено смотрел на дверь Главного Зала. В дверях показалась Нэл, ее темные волосы были собраны в высокий гладкий хвост. На несколько дней после их последнего разговора она будто перестала существовать в его глазах. Как только недалеко от него появлялась знакомая фигурка, его взгляд тут же пустел, и он смотрел словно сквозь нее.
Он пытался забыть. Пытался выкинуть ее из головы. Он пытался присмотреться к другим девушкам, которые всегда вокруг него было вдоволь. Но никого кроме нее не замечал. У него не получалось. Он видел ее, даже когда не хотел смотреть. Он видел ее холодное лицо, без тени улыбки, как и у него самого. Она не улыбалась и с каждым днем становилась все бледнее и бледнее. Как будто болела.
Джастин долго думал над тем, что делать. Наверно он просто выдумал себе всё это. Придумал, что имеет на нее право. Но нет. Не имеет. Осознавать подобное было ему крайне болезненно. Невыносимо. Что ты пристал к ней со своими чувствами, Джастин? Она не для тебя. Она хорошая, а ты нет. Хорошие девочки не встречаться с плохими мальчиками. Хорошие девочки не любят плохих мальчиков. А ты влюбился, Джастин. И ты признаешь это. Наконец-то ты можешь это признать.