Он не раз уже задумывался о том, почему же с ним так? Почему для того, чтобы возникла любовь ему было достаточно только взгляда, а избавиться от нее настолько трудно? Ему всегда трудно было смириться с тем, что существуют вещи, которые он не может контролировать. Первой из таких вещей стала любовь к ней.
— Нэл в последнее время такая грустная. — нахмурился Том, задумчиво глядя на девушку. — Заметил?
— Нет. — качнул головой Джастин и опустил глаза в свою тарелку. Он не заметил? Конечно заметил.
Она совсем не улыбается. Выглядит как-то слишком болезненно. Слишком хрупко.
— Может ты поговоришь с ней? — предложил мягко Том.
— Не вижу смысла.
— Бибер, перестань. — хмыкнул брюнет. — Что значит не вижу смысла?
— То и значит, Том. — нервно кинул Джастин. — Я пытался поговорить с ней. Я пытался сказать, что чувствую! Она не слушает меня. — он покачал головой и подпер лицо ладонями. — Она не хочет быть со мной, не хочет, что бы я прикасался. Она отвыкла. Слишком поздно, ясно? И хватит об этом. — он резко встал из-за стола, схватил сумку со скамьи и торопливым шагом выскочил за дверь Главного Зала.
Залетев в свою комнату он кинул сумку на пол около комода и увалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Отсутствие Вейн в его жизни наводило какую-то непривычную ему хандру, окрашивая окружающий мир в серебристо-серую палитру. Он позволил впервые в жизни победить эмоциям над разумом. В его маленьком аристократическом мире, в котором он так гармонично жил для себя, появился еще кто-то важный. Важнее, чем он сам. Он не привык к этому. Всю свою жизнь Джастин был в центре всеобщего внимания. Любимец девушек, единственный ребенок, которого, разумеется, баловали. А сейчас тебя отшили, Джастин. А чего ты хотел?
За окном уже стемнело. Бибер встал с кровати и закрыл форточку, с которой лился холодный зимний воздух. Он сходил в душ, переоделся, сунул айпад в сумку и вышел из комнаты.
Жаль, что Вика уехала домой на пару дней. Но он все равно танцевал и без нее. Настроение не приносило поводов для радости. Танцы, пожалуй, единственное, что его отвлекало. А пить он больше не хотел.
На часах было уже 11 вечера. Джастин обошел все коридоры, проверяя порядок и теперь сунув наушники в уши не спеша шел к танцевальному залу. Тихо открыл дверь и бесшумно зашел внутрь.
И сразу же оцепенел на входе. Он здесь не один. Первым желанием было уйти отсюда, вернутся обратно в комнату и лечь спать. Потому что на разговор с Нэл он не был настроен. Но потом он заметил как вздрагивают хрупкие плечики девушки, сидящей на полу около колоны и что-то не позволяло ему уйти. Нэл его не заметила. Она поднесла тонкую сигарету к губам и затянулась. Вытерла ладошкой щеки. Она снова плачет.
Джастин тихо положил сумку на пол, вытянул наушники с ушей и положил айпад поверх сумки. Бесшумно подошел к девушке и присел на корточки справа от нее. Занавес темных волос закрывал ее лицо от него. Нэл снова поднесла сигарету к губам, не сразу замечая, что он сидит рядом с ней. Джастин смотрел прямо перед собой на широкое окно, за которым не переставая лил дождь. Он не решался начать разговор. Наверное, не знал с чего.
Нэл неожиданно повернула голову в сторону, и вовсе не ожидая видеть его рядом испуганно распахнула глаза. Тут же вытащила наушники из ушей и вытерла лицо ладошкой.
— Чт. что ты здесь делаешь? — прошептала она.
Джастин повернул к ней лицо, внимательно смотря в ее блестящие от слез глаза.
— Ты… почему ты плачешь? — черт, что за вопрос? Он вздохнул, положив руки на согнутые колени.
Она покачала головой и всхлипнула.
— Вейн. Не плачь. Мы… мы можем что-нибудь придумать, — твою мать. Осталось только обнять ее, прижать к себе и позволить прорыдаться у себя на плече.
Что-то колкое, неприятное, омерзительно холодное застряло комом у него в горле. Джастин внезапно ощутил себя таким чертовски беспомощным, таким с-ума-сойти-как потерянным перед ее слезами. Перед ее слабостью. И правда ему хочется обнять ее, прижать к себе, гладить мягкие волосы и бормотать успокоительную чушь. Можно станцевать перед ней, спеть ей, прочитать стихи, все, что угодно. Только лишь бы она перестала плакать.