Неторопливо прогулявшись по этажам он вспоминал где живет Моника. Да. 327 комната. Поднявшись на нужный этаж, он нашел дверь и постучал.
— Что… — дверь тут же распахнулась и на пороге показалась Нэл. — А это ты… — хмыкнула она. — Что надо?
— Монику позови. — спокойно произнес он.
— Нет ее. Уехала с родителями, к твоему сведению. — хмыкнула девушка.
— Тогда принеси списки студентов. — невозмутимо сказал Джастин. — И не груби мне. Заебала.
— Какие списки? — фыркнула девушка. Сложив руки на груди.
— Поищи.
— Еще чего! Делать мне больше нечего. — фыркнула она. — Сам ищи. — она ушла в глубь комнаты и Бибер вошел вслед за ней, глубоко вздохнув что бы успокоиться от нахлынувшего напряжения.
— Забирай свои списки и проваливай. — она махнула рукой в сторону шкафа Моники, а сама отвернулась к зеркалу, собирая волосы в небрежную прическу.
Бибер хмыкнул и открыл шкаф, осматривая содержимое. Кипы бумаг и книг. И где ему искать эти чертовы списки? Чего он вообще приперся испытывать свои нервы?
— Быстрее. — поторопила Нэл. — Твое присутсвие в моей комнате напрягает.
— Рискуешь, Вейн. — в его голосе зазвучала угроза. Отойдя от шкафа он подошел к девушке и остановился сзади нее.
— Знаешь что, завтра Рождество и я не хочу ссориться! — заявила Нэл.
Джастин был на пределе. Он уже еле выдерживал, не справляясь со своими эмоциями. Ему хотелось схватить ее, кинуть на кровать или заорать. «Ты мое Рождество, Вейн. Гребанное трехмесячное Рождество!». Но как всегда вместо этого он сделал совсем другое.
— Я так больше не могу. — неожиданно для самого себя выдохнул он и вплотную приблизился к девушке. Нэл задохнулась от неожиданности. — Не могу, Вейн. Хватит. Я и так поплатился за всю боль, что причинил тебе. Прости меня.
Она молчала, не зная что сказать. Только широко распахнула глаза.
— Дай мне руки. — шепотом попросил он.
Злость на этого парня куда-то исчезла. Пропала. Растворилась. Его милая, нежная улыбка. Такая родная. Девушка молча протянула ему руки.
— Сожми покрепче мои ладони. — Легкий, невесомый шепот коснулся ушей. Элеонора сжала его руки настолько сильно, что пальцы онемели. — Я больше тебя никуда не отпущу. Я тебя больше не обижу. — Ощущения его холодных рук в своих руках, было нестерпимо приятно. Его руки почему-то всегда были теплыми, а сейчас от чего-то даже ледяными. Нэл не знала почему, знала только, что ей хотелось вечно согревать эти руки своими.
— Не знаю, как ты можешь быть такой идиоткой, что бы и вправду не замечать того, что я к тебе чувствую.
— Я? — возмутилась Нэл. — Да я всеми силами пытаюсь разглядеть в тебе положительные качества, твои настоящие чувства, но на каждый плюс находится как минимум по три минуса.
— А ты не дели меня на плюсы и минусы! Я же тебя не делю.
— Откуда мне знать? — спросила она, посмотрев в его карие затуманенные глаза.
Он обвил её талию рукой. Приблизился, прикоснувшись своим носиком к её щеке.
— Ты не должна это знать, Вейн, ты должна это чувствовать.
Его дыхание заставило её расслабиться и придвинуться ближе.
— Я чувствую только твою похоть, — обречённо произнесла она.
— Тебе не нравится быть предметом моего обожания и желания?
— Мне не нравится быть предметом… — прошептала она, но ответ получился почти неразборчивым, потому что парень вдруг накрыл ее губы своими. Их глаза инстинктивно закрылись, когда Бибер снова приник к её губам, на этот раз грубее и настойчивее и она ответила ему с не меньшей грубостью, переходящей в открытую страсть. В голове всё закружилось, потеряло равновесие. Всё, что было нужно им обоим — это они сами и их поцелуи, которые становились всё более страстными, грубыми, пылкими. Чувства закружили их с головой в огромный водоворот, именуемый желаниями и необходимостью друг в друге. Джастин перестал держать её за руку и стал поглаживать её по спине, вырисовывая узоры, заставляя её выгибаться. Он был всё ближе к ней. Он смотрел, как ее взгляд скользит по его телу. И ему это нравилось до безумия, он продолжал её целовать, полностью овладевая её ртом и ей. Погружая свой язык в неё, он заставлял её стонать. От этого стона по телу толпой пробегали мурашки, и хотелось заставлять её стонать, громче. Хотелось ещё больше сводить её с ума. И сходить вместе с ней.
— Джастин, — она отстранилась, — не надо… — она замотала головой, чувствуя как подкосились колени от его напора. — Нет.