— Почему бы тебе не завести свою женщину и не трогать мою? — ровным тоном предложил Бибер, направляясь к огромному шкафу в углу комнаты. Открыл зеркальную дверцу и осмотрел ряд вещей, что там хранились. Достал дневник в коричневом кожаном переплете с золотыми надписями и швырнул его прямо брату в руки.
— Меня не интересуют женщины. — отмахнулся Маэль с интересом рассматривая дневник из под опущенных ресниц. — Мне нравятся парни.
— Звучит ужасно. Почти как диагноз. — хмыкнул Бибер, снимая с себя майку и бросив ее на кресло. — Тогда зачем ты это делаешь?
— Твое — значит под запретом. — улыбнулся Маэль. — А меня всегда влекло запрещенное.
— Ты глупый. — обреченно прошептал Джастин. — Ты имел моих девушек, думая, что именно это причинит мне боль. Но мне не было больно. Я не любил их. Каждый раз я спал с женщинами, на которых мне было плевать. — его губы искривила грустная усмешка. — Меня злило другое. Ты так просто добивался того, чего хочешь, а я не мог повлиять. — он поднял руки одевая чистую футболку и под гладкой кожей перекатились мускулы.
— Но я больше не позволю тебе трогать то, что принадлежит мне. — он повернулся к спокойному Маэлю и посмотрел на того уверенным взглядом.
— Ты слишком самоуверен, малыш. — улыбнулся холодно Холдейн. — Кто ты против меня?
— Ты мне даже не соперник. — засмеялся Джастин. — Знаешь, кто ты? Ты — заноза. Простая заноза, которую я давно мечтаю вытащить. Ты мне надоел. Ты мне не нужен и не интересен. Если бы ты исчез, я бы даже не заметил твоего отсутствия. Разве что дышать стало бы легче. А ты — ты жить без меня не можешь, вот и бесишься.
Выходные для Нэл выдались совсем скучными. Браян вытащил ее погулять на озеро и без приключений не обошлось. Все бы да хорошо, если бы телефон из рук девушки не выскользнул и не проскользил чуть ли не на середину озера, покрытого твердой коркой льда.
— Я достану, Нэл. — вызвался парень, подкатывая рукава куртки и подходя к краю берега.
— Нет, лучше я. — отрезала девушка. — Я легче тебя. — она сняла куртку и протянула растерянному Браяну. Осторожно ступила на лед, мелкими шагами стала двигаться к телефону, старясь не делать резких движении и почти не дыша.
— Стой, Нэл. — вздохнул Браян. — Не нужно лучше.
— А что ты предлагаешь? — шепнула девушка. До телефона осталось почти несколько шагов.
— А если провалишься?
— Браян, не трусь! — смело хихикнула девушка, проворно наклонившись и поднимая телефон. Теперь уже более уверено стала двигаться обратно к берегу. А зря.
— Вот черт! — лед неожиданно треснул прямо под правой ногой, которая тут же оказалась в ледяной воде. Девушка нервно визгнула.
— Тихо. Не двигайся. — Браян уже ступил на лед, осторожными шагами приближаясь к Нэл. — Говорил же не нужно. — он протянул ей руку, нащупывая ногой поверхность льда. — Хватайся.
— Холодно. — захныкала Нэл, уже стоя на берегу. Ноги были мокрыми. Джинсы были мокрыми. Браян надевал на нее куртку и застегивал змейку. Неожиданно обнял за талию и прильнул к ее посиневшим от холода губам. Хотел согреть? Почему она не оттолкнула его сразу? Наверное растерялась. И тут же сравнила. Джастин лучше. Браян поцеловал нежно. А с Джастином была страсть. Она даже не должна была сравнивать. Она не имела права разрешать другому целовать себя. Поняла. И Сразу вырвалась, почти бегом помчавшись к колледжу.
Какой ошибкой было лезть в воду зимой, Элеонора поняла уже ночью. Нэл ночевала в комнате Джастина. Он оставил ей ключи, разрешая ей спать в его постели. Вернее, он сам предложил это девушке. А Нэл не возражала. Постель вкусно пахла Джастином, что вызывало у Нэл тепло, улыбку и приятные ощущения. Она для полного счастья одела его рубашку и улеглась в кровать. Говорят, запах любимого мужчины успокаивает, но даже это ей не помогло. То ли Нэл так терзала себя совестью, потому что позволила Браяну себя поцеловать, то ли это все ледяная вода. Ночью она почувствовала, как поднялась температура, заболело горло, голова кружилась настолько сильно, что девушка еле еле встала с кровати. Наутро она уже была в больничном крыле. Не смотря на все старания мадам Стеннет, жар не спадал.
Элеонора большую часть времени проводила в забытье, но те редкие моменты, когда она приходила в себя, смазывались и превращались в неразборчивый калейдоскоп лиц и слов.
Вот Дориан и Сольвейг сидят у её кровати с печальными лицами.
Вот Браян, кажется, постоянно шепчет: «прости меня, прости…».