В отличии от шумного Лондона здесь можно было отдохнуть от суеты и почувствовать свободу. Улыбнувшись собственным мыслям, она неторопливо зашагала по вымощенной дорожке к озеру.
Там она еще не была, но ей хотелось.
Пройдя поляну, девушка спустилась по склону к самому озеру. Ничего не рассекало гладь воды, озеро казалось огромным и неподвижным. Чуть побродив вдоль берега, Нэл подумала, что в колледже не так уж и плохо. Она сняла балетки, взяв их в руки и ступила в воду. Тепло, приятно. По пробивающемуся сквозь темноту светло розовому свету, застилавшему небосвод, девушка поняла, что скоро рассвет. Подняв голову она посмотрела на небо, потом перевела взгляд вдаль, где скрывались туманом верхушки гор.
Было так тихо и спокойно, что она невольно расслабилась, вдыхая воздух полной грудью.
Потихоньку становилось все светлее. Ощущение, будто на нее кто-то смотрит заставило девушку обернуться назад через плечо. И она удивилась, когда неподалеку от себя заметила мужскую фигуру. Но он не смотрел на нее, его голова была опущена… Джастин сидел на траве под толстым деревом, положив альбом на поджатые коленки, и что-то рисовал. Кисть свободно двигалась по бумаге, и парень чуть нахмурившись склонил голову набок. Нэл застыла, прищурив глаза и смотря на него. Он поднял голову, равнодушно смотря на нее. Ни капли удивления не было в его взгляде.
Нэл заинтересованно хмыкнув, вышла из воды и неторопливо стала подниматься вверх по склону к нему. Подойдя к дереву, она остановилась рядом. Она не понимала, он следил за ней или же пришел раньше и она просто его не заметила…?
— Ну и как это понимать? — тихо спросила она, взглянув на парня, который продолжал рисовать.
— Сoncours de circonstances miraculeux.(1) — слова слетевшие с его губ прозвучали так чувственно, что она невольно приоткрыла губы.
— Ты рисуешь? — шепнула Нэл. Парень молчаливо кивнул, на секунду подняв на нее карий взгляд.
________________
(1) — чудесное стечение обстоятельств.
Карие глаза пронзили Нэл насквозь, заглянули куда-то в душу. Она стояла и не отводила взгляда от лица Джастина. Странное ощущение поднималось откуда-то изнутри, медленно подступая к горлу. А он был таким спокойным, красивым, но уставшим, будто не спал всю ночь.
Нэл хотела подойти ближе к нему и посмотреть на рисунок, но не решалась. Вдруг он разозлится. Она опустилась на колени ровно на том месте, где стояла, усевшись на траву и оперлась рукой. Вновь посмотрела на озеро, на глади которого теперь отражался солнечный свет бледно- розовым сиянием.
Джастин продолжал рисовать, уголки его губ были чуть приподняты, от чего лицо казалось таким милым, нежным, но в то же время мужественным. Нэл взмахнула ресницами и подумала, что ему нужно было родится в другом веке. Он подходит под описание всех этих прекрасных принцев из романов. И теперь она посмотрела на него другими глазами и увидела в нем лишь спокойствие. Когда он рисовал, на его лице не сквозило высокомерие, глаза были удивительно теплыми.
— Знаешь, сейчас я правда сомневаюсь, что ты способен быть грубым чудовищем. — отчужденно прошептала Нэл.
— Я никогда не был чудовищем ….- он задумался. — просто умел делать выбор в свою пользу. — спокойно произнес парень, на мгновение отрываясь от своей работы. — А без этого жить нельзя, тем более в нашем мире.
— Ты пугаешь. — негромко сказала девушка, встав со своего места и зачем-то подошла к нему, опускаясь рядом.
— Ты знаешь, что такое власть, Вейн? — вдруг неожиданно спросил ровным тоном Бибер, повернув голову к девушке. — Власть — это то, ради чего стоит жить. — Тихий голос парня баюкал, проникал прямо в подсознание. — Чтобы действительно иметь ее, нужно почувствовать силу по-настоящему. А для этого нужен страх. Страх других перед тобой.
— Но это не правильно. — качнула она головой.
— В этом мире не место слабым. — резко сказал он и замолчал, поднимая на нее взгляд.
Они пристально смотрели друг другу в глаза. Девушка боялась спасовать в этой внезапно начавшейся игре.
— Власть приятнее всего испытывать над тем, кого ненавидишь, — продолжал он с улыбкой. Его голос был низким и самоуверенно-снисходительным, в нем чувствовались высокомерие и легкий оттенок чего-то пугающего. А кисть все так же уверено продолжала скользить по листу, как будто разговоры его не отвлекали.