— Ты наверное подумаешь, что я сошла с ума, но я не могу спать, не зная, где он и что с ним. — Нэл застенчиво скользнула в комнату Тома и прикрыла за собой дверь, снимая с ног бледно-розовые балетки с забавным бантиком. Ее густые волосы были собраны в небрежную косу, которая сейчас красиво лежала на ее левом плече.
— Проходи. — брюнет, в позе лотоса сидящий на кровати поднял взгляд от лежащей на его коленях книги и посмотрел в ее грустные голубые глаза, которые почти блестели от слез.
Малышка протопала к его кровати и улеглась рядом с ним, положив ладошки под щеку.
— А если с ним случилось что-то ужасное? — она молчала, а потом не выдержала. От подобных мыслей ее сердце похолодело и болезненно сжалось.
— Не думай об этом. — как всегда спокойный Том перевернул страничку и взглянул на Нэл.
— Три дня. — она вздохнула и привстала, обхватив руками свои коленки. — Три дня прошло, Том. Он пропал. Мы не знаем, что случилось. Вдруг….
— Его ищет полиция. — тихо откликнулся парень.
— В полиции одни дураки! — возмущается Элеонора, сузив глаза.
— Мои ребята его ищут. — пожимает плечами он. — Ищут и найдут. Целым и невредимым.
Девушка умолкла и уткнулась подбородком в коленки.
— А если его обижают…..
— Нэл, пожалуйста! — он не выдержал и громко захлопнув книгу, отложил ее на тумбочку. Увалился на подушку и закрыл лицо ладонями. — Думаешь, мне легко? Я переживаю не меньше тебя!
Она надула губы и закрыла глаза.
Повернулась на бок и вздохнула.
— Обними меня, пожалуйста. — тихо попросила девушка. — Джастин всегда обнимал меня перед сном.
Том что-то тихо пробормотал, но тем не менее покорно перекинул руку через ее талию и притянул ближе к себе.
— Он еще живой? — откуда-то, будто сквозь толщу воды послышался спокойный мужской голос, а потом усмешки и перешептывания.
— Живой-живой. — хитрый женский голос совсем рядом, а потом кто-то похлопал его по щеке. Джастин обесиленно застонал и попытался открыть глаза. Не вышло. Они не хотели открываться.
Все тело болело. Нелья понять, что именно, потому что болело абсолютно все. Боль была повсюду, она растекалась от сердца до кончиков пальцев.
— Хочешь водички, малыш? — Лизи склонилась к его уху, почти касаясь губами мочки. — Или может быть поесть?
Его снова затошнило. Если бы он смог открыть глаза, то в них наверняка бы потемнело. Голова шла кругом и казалась невероятно тяжелой. В горле пересохло. Он ничего не ел вот уже четыре дня. Тошнить было нечем.
— Ты все еще не передумал? — снова. Его снова будут пытать.
— Я ничего не знаю. — бледные, пухлые губы еле шевелились. Ему было больно даже говорить.
— Ты врешь! — мужской голос. Кто-то рассердился. А Джастин уже не понимал с кем говорит.
— Успокойся, дорогой. — проворковала Лиз, едко улыбаясь. — Мальчик просто слишком упрямый. Но мы заставим его говорить, правда?
— Сомневаюсь. — Джастин потратил последние силы, чтобы сказать это вслух. Он еле-еле держал глаза открытыми, и даже сейчас в этих глазах горело непокорство.
— Значит будет больно. — холодно отчеканила девушка. — Будешь терпеть, пока не сдохнешь.
— Говорят, смерть приносит покой. Как думаешь, в этом есть доля истины? — хрипло прошептал он, а потом закашлялся, отворачиваясь. Горло зажгло огнем или как будто зацарапало иголками.
— Отважный. — Лиз встала с колен темноволосого парня и направилась к нему. — Хочешь умереть?
Джастин молчал. Не потому, что было нечего сказать. Он просто уже не мог. Говорить. Тело его не слушалось.
— Открой рот. — к его пересохшим губам подставили холодный стакан. Ему было все равно, что в стакане. Он просто покорно открыл рот, чувствуя как холодная жидкость стекает по его подбородку. Пара капель попала на язык. Джастин жадно сглотнул и тяжело задышал.
— Мы не собираемся тебя убивать. — заговорил другой парень. — Просто передадим привет твоему брату.
Это насторожило. Заставило усилием воли снова открыть глаза, которые все закрывались и закрывались. Рядом с ним стоял человек. Треск ткани. Его рубашка, оголенное правое плечо и острое лезвие ножа.
А в следующее мгновение приходит новая боль. Уши режет отчаянный крик. Он чувствует, как горячая кровь течет по руке. Липкая и неприятная. Ему кажется, что от его криков сейчас рухнет дом. И он в глубине своего изувеченного сознания радуется-ведь означает конец его мучениям. Он хочет, чтобы бы перестало быть так больно. Он пытается попросить, чтобы они прекратили его мучить, но вместо этого приходит новая волна боли и он снова кричит. Боль, которая зарождается в точке на предплечье, будто огнем растекается по всему телу, острыми иголкам проникая под кожу, в кости. «Господи, хватит! Пусть это кончится». Он был готов даже умереть и отправиться к маме и Блейку, которые ждут его на самом большом воздушном облаке. Только бы не было так больно.