«Ты все еще веришь, что можешь быть счастлив?». Он верил! Не смотря на всю боль, потери и разочарования он сумел сохранить свое сердце чистым, а душу целой. Он пытался склеить свою жизнь заново и пронести свою мечту через весь этот ад. Мечту о любви. Семье. Счастье.
И сейчас его вынуждают отказаться от всего, что он так любит. Вынуждают перестать верить. Потерять веру, наверное, хуже, чем боль. Это самое страшное — не верить. В любовь, в счастливый финал, в свое спасение.
В его глазах всегда горел живой огонек. Маленький луч света, который сейчас чуть не погас, оставляя его среди боли и отчаяния. Казалось бы, его последняя вера вытекала вместе с его кровью, обжигая и выворачивая на изнанку.
Джастин хрипло дышит, пытаясь не терять сознание. Он пытается облизнуть пересохшие от криков губы. Усталость, страх, боль наваливаются одновременно, он чувствует горячую влагу в глазах.
«Если не сдохну — отомщу». Все что было в его мыслях.
Лица чужих людей плыли перед глазами. Его невероятно сильно тошнило.
Было так плохо, что он начинал сходить с ума. Разве бывает так плохо?
Бывало и хуже. Не помнишь?
— Отвяжите его. — женский голос. А потом Джастин почувствовал, как веревки ослабевают, перестав так сдавливать запястья. Почувствовал? Нет, скорее предположил. Он не чувствовал рук. Он не мог знать наверняка, скованы его запястья или больше нет.
Предплечье горит огнем. Он пытается повернуть голову, чтобы посмотреть и не может. Тело все так же его не слушается.
Где-то за окном поют птички, провожая вечернее солнце. Шумит лес, раздаются приглушенные голоса, которые становятся все тише и тише…
Неожиданно резко открывшаяся дверь вынудила задумчивую Нэл вздрогнуть и вскочить с кровати.
— Том? — ее дрогнувший голосок и темноволосый парень пулей влетел в свою же комнату, доставая из шкафа джинсовую куртку. — Что случилось?
— Одевайся. Немедленно. — все что она услышала от него. Голос был холодным, а на лице ни единой эмоции. Девушка молча и поспешно натянула вязаную кофту поверх майки и завязала шнурки на кедах. Задавать Тому вопросы она не решалась. И когда они бежали по автомобильной стоянке их колледжа, она еле успевала за ним, то и дело убирая волосы с лица. Все так же молча, не издавая ни единого звука. Она не спросила его куда они едут, даже когда уселась на переднее сидение его машины и стала нервно заламывать пальцы. Неизвестность пугала.
— Его нашли? — нерешительно тихо пробормотала малышка.
Том со скрипом колес и вихрем пыли позади сорвался с места, выезжая со стоянки. Он ее как будто не слышал. Телефон был зажат между ухом и плечом.
— Я на связи. — он прибавил скорости. Нэл вжалась в сидение машины, уставившись в окно. В голубых наивно-детских глазах малышки заблестели слезы.
Несправедливо.
— Адрес, Райли. Говори точный адрес. — брюнет был раздражен. То ли нервничал. Нэл из под опущенных ресниц кидала на него взволнованные взгляды, пытаясь выудить хоть какую-то информацию о ее парне.
— Я так и понял. Наши почти на месте? — его дыхание участилось, а рука крепко сжала руль. — Почему их обнаружили только сегодня? — повисла тишина. Том слушал. Внимательно. А Нэл пыталась прочитать что-то на его лице. Безуспешно.
— Я жду новостей. — парень отключился, кинув мобильный в бардачек и угрюмо уставился на дорогу.
Элеонора отвернулась, прячась за волной густых волос. Спрашивать снова было страшно.
В полной тишине они ехали минут двадцать пять. Никакой музыки, разговоров, звуков. Только их нервное дыхание.
Потом раздался очередной звонок.
— Да? — в трубке быстрый мужской голос, а потом неприличное ругательство Тома.
— Идиоты. — зашипел он.
Судя по его реакции что-то пошло не так.
— Плохи наши дела, детка. — он наконец вспомнил о пристутвии Нэл. Та во все глаза уставилась на него.
— Твой любимый уже в дороге. Придется догонять.
Элеонора не поняла ровным счетом ничего. Они и не заметила, как они уже мчались по шоссе пригорода Лондона.
— Черный астон мартин, Фил. Я попытаюсь догнать. Осторожней. Со мной девушка.