— Все в порядке. — хрипло шепнул Том. Он старался смотреть в ее глаза и не капельки ниже. Не подходящий момент, не то время. Но он парень…. — Ты можешь не одеваться, если жарко. Это твоя постель, твоя комната… Так что все хорошо.
Она приоткрыла губы и взмахнула ресницами. Перед глазами снова возникло лицо Джастина. Очертания его фигуры в темноте. То как они лежали обнаженные в обнимку на этой же кровати и слушали дыхание друг друга.
По щекам снова эти проклятые, пекучие слезы. Неужели все кончено? Она отказывалась в это верить. Кто посмел разрушить их сказку?
Перевернувшись на живот девушка уткнулась носом в подушку и тихо заплакала.
— Нэл? — брюнет привстал и нахмурился. — Я сказал что-нибудь не так?
«В небо глядя, чтоб развеяться, я подумал нынче вечером: если не на что больше надеяться, то бояться тоже нечего.»
Просторная комната была наполнена ароматом цветущих медовых роз. Свежий ветерок вместе с запахом его любимых цветов проникал сквозь открытое окно. Посреди стоял прекрасный рояль цвета словной кости. Джастин, чей глубокий взгляд был устремлен перед собой, а тонкие пальцы изящно бороздили клавиши рояля, наигрывая чарующую, ему одному известную мелодию — выглядел уставшим.
И ничего, совсем ничего, не могло вызвать улыбку на его пухлых губах. Причин для радости не было, он остался один и это медленно, но верно сводило парня с ума.
Удивительно, сейчас светит яркое солнце, теплые лучи играют в его волосах, а ему во все не хочется того солнца. Солнца, которое он так любит. Оно не приносило ему тепла. И когда оно засветило ярче он только зажмурился и отвернулся, вместо того, чтобы подставить лицо нежным лучикам.
Он сделал глоток воды из хрустального стакана, что-то черкнул в открытом блокноте и снова опустил пальцы на клавиши. Полилась легкая, едва слышная музыка, но вскоре ему надоело.
— Ты великолепен. — хриплый голос раздался за спиной блондина, но тот не повернулся. Он знал, он чувствовал присутствие брата.
— Не то. — Джастин покачал головой. — Совсем не то.
Маэль смотрел на ровную осанку младшего брата, стоя в проеме двери и сложив руки на груди.
— Ты собираешься возвращаться в свой колледж?
— Конечно же нет. — спокойно произнес Бибер и закрыл крышку рояля. Поднялся с обтянутого красным бархатом пуфика и повернулся к брату. И тот увидел, насколько он был вымотан. По бледной коже, по взгляду этому, полному удрученности. Вымотан. Но глаза у него все такие же прекрасные. Они пока еще святятся чистотой и любовью, но скоро они угаснут. Нужно только время.
Ему бы поспать, отдохнуть, отвлечься. А он как капризный ребенок делает все что угодно, только бы не потеряться. И спать он не может, потому что каждую ночь ему сниться она. Сны, в которых она такая красивая. Такая доступная и нежная. В которых она-его…..
— Когдаты расскажешь мне все, что я должен знать? — спрашивает Джастин, поправляя светлую челку.
— Не сейчас. — Маэль покачал головой. — Ты себя видел? Я вижу, я знаю, что с тобой происходит. Должно пройти время, пока ты прийдешь в себя. И когда тебе станет спокойно я расскажу, ради чего мы все это затеяли.
«Когда тебе станет спокойно». Это означает, когда ты больше не будешь чувствовать любви.
— А пока… ты поедешь к тете. Во Францию.
Было странно уезжать из Лондона. И когда он стоял в шумном аэропорту сердце по-дурацки щемило, как будто здесь он оставляет часть себя. Это действительно было так. Часть его самого не хотела уезжать отсюда. А с другой стороны… он мечтал по скорее убраться с этого серого холодного города. Только это должно было быть совсем не так. Он не должен был уезжать один.
Он думал об этом, когда сдавал багаж, когда заходил в салон самолета, когда милая стюардесса принесла ему плед, потому что он замерз. А на улице май и светило солнце. Он все думал об этом и не мог согреться. Ему не хватало теплоты.
Как же ему хотелось выговориться. Сказать, как до боли он скучает по любимым людям. Только вот сказать было не кому.
А знаете, это ведь ужасно. Ведь с чувствами так нельзя. Чувства нужно выплескивать наружу. А если перестать это делать, они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом-умирать.
И это страшно, когда становится всеравно. Страшнее ничего не придумаешь.
Франция встретила его теплым ветерком и ослепительным солнцем.
Он возвращался в свою семью. В семью, где было много женщин.
Вот почему брат отправил его к тете. Это потому что в ее доме всегда была ласка и забота, которая так была необходима Джастину.
И когда он неторопливо шагал по долгой, мощенной дорогим камнем дорожке и осматривал владения Де Луиз- он наконец позволил себе улыбнуться.