— Нельзя так делать, Вейн! — воскликнул он, на несколько секунд закрывая лицо ладонью и пытаясь прийти в себя.
Элеонора растерялась. Как будто проснулась.
— Прости. — прошептала она. В глазах заблестели слезы. — Я не подумала…
Действительно. Подумать только, как ему непросто. Она соблазнила его. Вынудила целовать бывшую девушку бывшего лучшего друга. Только это «бывшее» не считается.
— Тебе лучше уйти, Том. — тихо выдохнула девушка. помолчи пока затемно.
помечтай о теплом лете.
вы будете вместе обязательно.
через год или через столетие.
а пока некому даже плакаться.
не с кем даже остаться.
и не хочется ни с кем больше трахаться.
тем более — целоваться.
Ночь длилась безумно долго. Ему казалось, что он сидел у камина сутки, а часы показывали только 2 ночи. Ассоциации со огнем перерастали в параною, давили на потрепанную психику, заставляя шатена дрожать будто от холода.
Поднявшись с пола он направился в комнату. Ложиться не хотелось. Только сейчас он заметил, как много ненужного барахла в его комнате. До дыр зачитанные книги, какие то бумажки, папки с рисунками.
С рисунками….
Он не был уверен, что хочет смотреть, но руки сами потянулись к черной папке с серебряной застежкой. Вот она. Как настоящая. Такая живая. Глаза, кажется, даже светятся.
Ее губы, волосы, фигура. Изящный прогиб в спине. Это была их первая ночь, проведенная вместе. Рисунок был его памятью. Напоминанием о ее счастливых глазах, ласковой улыбке и теплых руках, которыми она обхватывала его шею. А ведь тогда он был по-настоящему счастлив.
И что у него есть сейчас? Воспоминания. Это все, что осталось от его мира. Мира любви и счастья.
Чувство тоски и отчаяния снова наполняло с головой. Невозможно чувствовать так много боли. Сейчас он хотел, что бы любовь к Вейн прошла. Любовь к ней требует слишком много усилии и терзаний. Он искренне хочет, чтобы ему стало спокойно.
Джастин любил уроки литературы. Но сейчас литература казалась ему невыносимо скучной и длительной. Раньше… он всегда держал руку на коленке сидящей рядом Нэл. Он улыбался ей. Он изрисовал ее портретами всю свою тетрадь. А сейчас….он сидел один. Совсем. Нэл сидела у окна с другой девушкой. Он даже не решался смотреть в ее сторону.
— Бароко, как направление в искусстве возникло…. — очередной вопрос заданный литератором раздался будто сквозь толщу воды, не совсем отчетливо пробираясь сквозь меланхоличные мысли шатена. — Джастин?
Он как чувствовал.
— В шестнадцатом веке, сэр. — голос, лишенный всяких эмоций. Повисла тишина. Джастин поднял равнодушные глаза к учителю. От него хотят что-то еще? — В Италии. — тише добавил он.
— В какую эпоху?
— Эпоху Возраждения, сэр. — ответил Джастин ровным тоном.
— Верно, молодец. — похвалил мужчина, возвращаясь к лекциям. Бибер снова опустил взгляд в тетрадь, нервно покручивая карандаш в пальцах. Он чувствовал на себе взгляд, но тем не менее продолжал старательно коспектировать лекцию. Выдержки хватило не надолго. Он чуть повернул лицо в бок, поглядывая из под ресниц. Ну, разумеется. Нэл. Смотрела она.
Он на секунду встретился взглядом с голубыми глазами. Они блестели. От слез. Каждая клеточка его тела, кажется, напряглась.
Никто так и не заметил, что она плакала. Даже ее невнимательная соседка. Конечно. Вейн не позволяла себе истерик. Она прятала свои мокрые щеки за густой пеленой волос. Но он то знал. Он чувствовал. И все это, само собой, из-за него.
Джастин отвернулся. Господи! Как же он ненавидел все то, что происходило в его жизни на данный момент. Он ненавидел своего ублюдочного братца! Он ненавидел себя, тварь, позволившую себе так обидеть Нэл, наговорить ей столько глупостей…..Девушке, которую он любил всем сердцем и душой. Ему хотелось, чтобы когда-нибудь она спокойно подумала о нем и не заплакала. Чтобы она узнала, зачем он так поступил. Что он причинил ей эту боль, чтобы спасти от беды. Чтобы ей, смыслу его жизни, не причинили еще большую боль. Чтобы она только была жива. Потому что без нее…..
— Мистер, Адамс! Можно я отведу Элеонору в больничное крыло? — взволнованный голос Тома вынудил Джастина открыть глаза и вернуться на землю. В этот чертов класс, где было так паршиво. Он не смог удержаться. Обернулся, увидев, как бледная Нэл вылетела из класса, прижав руку ко рту. Джастин так сжал карандаш в пальцах, что тот треснул. Два почти одинаковых обломка выпали из его рассеянных пальцев, с весьма громким постукиванием приземлившись на деревянную поверхность парты. Он тут же отвернулся, заметив на себе удивленные взгляды всего класса.