Он шагнул в сторону, шире открыв дверь. И в этот момент он искренне испугался, что у его младшего брата в эту же секунду остановится сердце.
Piano-Light
Как распахнулись его глаза … Как побледнело его лицо…. Как замерло дыхание… Как перевернулось все внутри…
Альбом с тихим шелестом упал с его коленей- он механически встал. Он не дышал, не двигался. Он бесспощно переводил взгляд с Маэля на Элеонору, которая нерешительно замерла в дверном проеме. Ее голубенькие, широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на него, застывшего в полном шоке на месте. Смотрели с невероятной нежностью и волнением.
Джастин отчаянно зажмурил глаза. Боялся: откроет- и она исчезнет. Это злая шутка. Галюцинации. Он ничего другого и не ждет.
Наполненные тысячами всевозможных эмоции, карие глаза распахнулись. Не исчезла…
Она так и осталась стоять на месте. Взволнованная. Каре черных волос немножко закрывало скулы. Ей так идет… Она такая взрослая и красивая.
Он умер? Действительно умер? Если да, то было было не страшно. И не больно. В этот момент Джастин был искренне рад, что умер так быстро.
А как же брат? И Лу, вдруг очутившаяся за спиной испуганной Элеоноры? Они ведь не умерли….
— Ну же. — прошептал Маэль, осторожно взяв ее за руку и подталкивая вперед. — Смелее. Он сейчас сойдет с ума.
Элеонора взволнованно убрала худенькую ручку от кругленького живота и осторожными шагами двинулась ему навстречу. Голубые глаза наполнились слезами. Ей не верилось. Не верилось! Вот он так близко. Руку протянуть. У него такие глаза…..Господи!
Казалось, если не обнять его сейчас же- он рассыпется на кусочки. И его потом не соберешь.
Она рядом с ним. Она уже чувствует родной запах. Господи, как же она скучала! Как сходила с ума без него!
Ей так хотелось прикоснуться… Он не двигался. Он как будто впал в кому. Его блестящие глаза смотрели на нее и не верили. Если бы она только знала, что твориться у него внутри!
Если бы только знала….
Она почти сразу протянула руку и коснулась его плеча, как парень вдруг упал на колени. Бесшумно, легко, неожиданно. Перед ней. На колени. Обхватил руками ее ноги. И прижался лбом к ее животу. Элеонора перестала дышать. Закружилась голова. Она бы упала, честное слово, если бы он не держал. Ее сердце забилось сильнее, когда ощутила, как задрожали его плечи. Как задрожал он сам. Ее дрожащие пальцы запутались в его волосах. Слезы жгучими каплями заструились по щекам…
Пять с половиной мясецев она не чувствовала его рук. Пять с половиной месяцев она не слышала его голоса. Голоса, которой сейчас доводил ее до истерики…
— Прости. Прости, меня пожалуйста. — хрипло бормотал он. Она слышала слезы в его словах. Голос срывался, хрипел, но он крепче прижимал ее к себе, боясь, что она уйдет. — Возможно, ты не захочешь прощать меня. Говорить со мной. Видеть. Прости меня. Пожалуйста. — он поднял голову, смотря на нее своими заплаканными, отчаянными глазами. — Мне было так плохо без тебя…
Она не выдержала. Это было слишком. Она не могла смотреть, на все те эмоции, что застыли на его лице. Это мучение… Она не могла. Заплакала в голос. Нет, зарыдала. Зарыдала, прижимая ладонь ко рту, содрогаясь всем телом, а другой сжимая его волосы на затылке.
Как вообще можно обьяснить, что чувствовал в этот момент Он? Он, который смерился, что ее больше нет?
Как можно обьяснить, что чувствовала Она? Когда он стоял перед ней на коленях и все просил прощения? Как можно слепому рассказать, какой цвет у восходящего солнца?
Как обьяснить глухому, как звучит флейта?
Как убить то, что никогда не умерает?
Их обоих уничтожали. День за днем. Люди, которые их ненавидили и любили.
Люди, которые даже не понимали на какой ад, на какие страшные жертвы обрекали двух детей, их сердца и души, заставляя делать выбор в этой никому не нужной, кошмарной войне. Заставляя их жить друг без друга.
Теперь все будет хорошо. Они справятся. Вместе.
Они делят боль и рождают в ней счастье. Не верите? Тогда, спросите у его губ, целующих каждый миллиметр ее живота, у ее рук, обнимающих его шею….у их слез, заливающих их лица.
Слезы- часть души. Если не плакать, можно умереть. Вы же знали это, верно?
Знаете, а ведь беременную девушку успокоить не так просто. Точнее, почти невозможно, если все эмоции, которые она все это время хранила на глубине своего сердца, вдруг вырвались наружу.
И никакие слова, никакие поцелуи и обьятия не помогут, пока она не прочувствует то, что должна прочувствовать. Поэтому растерянный и взволнованный Бибер только и мог, что прижимать ее к себе, пока она заливала слезами его футболку, и беспомощно смотреть на брата и Лу, застывших у двери. Он взглядом просил помощи, только вот они, кажется были шокированы не меньше, чем он.