— Дж… — но она тут же заткнулась, закашлявшись и сделала жадный глоток напитка. Она не верила своим глазам, когда увидела Бибера, вышедшего из комнаты. Он деловито улыбался, поправляя воротник черной рубашки. Нэл смотрит на него и забывает, что такое речь. Мимолетное удивление на точеном лице. Какой же он сегодня красивый. Весь в черном, такой гордый и сексуальный. Как хорошо, что на ней эта чертова маска.
Джастин усмехается и его губы хочется кусать. Но из оцепенения Нэл выводить очередное всхлипывание за дверью, она осторожно приближается к парню, молясь, что бы он не узнал ее.
Ей бы проскользнуть мимо него и помочь плачущей девушке, но парень вдруг резко хватает ее за запястье, так что она чуть не запищала от страха.
— Не пытайтесь помочь ей, мисс. — улыбнулся он. — Шлюхи того не стоят.
Нэл затаила дыхание, смотря на улыбающегося парня и стараясь не выдать себя. Ее взгляд скользнул по его оголенной шее и ключицам, где еще виднелись следы от засосов, которые на его коже оставила она. Голова закружилась, когда она вспомнила, как целовала его мягкую, ароматную, такую нежную, как для мужчины кожу. Девушка улыбнулась в ответ, вытряхивая из головы подобные мысли. Это все алкоголь.
Джастин все так же держал ее запястье, как будто думая о чем-нибудь своем. Нэл чувствовала его запах, дорогой парфюм вперемешку с чувственным ароматом его кожи. Во рту появились слюнки. Она сглотнула и сделала глоток шампанского, думая о том, что он сделал с той плачущей за дверью девушкой. Ударил, изнасиловал, унизил? Что?
— Как вы относитесь к измене, мисс? — мягко поинтересовался Бибер, отпуская наконец руку Нэл. Элеонора стараясь не смотреть в его медовые блестящие глаза опустила взгляд в бокал с шампанским.
— Не поощряю, сэр. — улыбнулась она, делая голос надменным и высокомерным.
Джастин величественно кивнул головой и улыбнулся соблазнительной улыбкой. Сейчас он был похож на какого-нибудь лорда, такой взрослый, сексуальный и уверенный. Нэл подумала, что бежать ей нужно отсюда, пока она на него не набросилась.
— Девушка должна быть шлюхой в постели только со своим мужчиной. — произнес он бархатным голосом. — Но не со всеми. — хрипотца в его тоне вызвала у Нэл кучку мурашек по телу.
Она кивнула, видимо соглашаясь и посмотрела на дверь.
— Что ж, приятного вечера, мисс. — Джастин взял ее руку, облаченную в кружевную черную перчатку и чуть склонившись, поцеловал.
Dennis Ferrer — Hey Hey
Джастин улыбнулся на последок девушке и двинулся по тусклому коридору, доставая пачку сигарет из кармана штанов и с каждым шагом оставляя позади себя место преступления, пропитанное запахами секса, желания, отчаяния и боли. Настроение было не самым лучшим, а если быть точнее — отвратительным. Никогда, еще никогда в жизни, он не принуждал ни одну женщину к сексу, также как и никогда не был так груб с ними — до сегодняшнего дня. Обычно представительницы прекрасного пола сами с радостью прыгали к нему в кровать, а зачастую просто бесцеремонно раздвигали перед ним ноги. Пару раз даже было такое, что его, великого и ужасного Джастина Бибера, принуждали к сексу, при этом угрожая кастрацией его большому сокровищу…
Он помнил, как был привязан к кровати, помнил троих девушек, которые развлекались с ним всю ночь, доводя до безумия. Их губы, целующие его грудь, их языки, по очереди вылизывающие его член, зубы, оставляющие следы на его нежной шее. Их стоны, пугающие но в то же время возбуждающие его. Их гибкие тела, принимающие его всего без остатка. Он все это помнил. Не каждый мужчина может похвастаться подобным. А у него все это было.
Джастин затянулся и сунув вторую руку в карман неторопливо выдохнул дым приоткрытыми губами.
Да, он был часто груб в сексе, доводя девушек до истерических криков, но чтобы он выступал в роли агрессора на любовном траходроме — никогда. Он, также как и любой мужчина, любил доминировать, при этом всегда заботясь о своих партнершах, чтобы они получали удовольствие ничуть не меньше него самого. А тут — он даже не подумал ни о чувствах, ни о желании, ни о получении удовольствия со стороны изнасилованной им девушки. И не просто какой-то девушки, а беременной девушки, а если еще точнее его бывшей подружки, которую он, как ему казалось, любил.