— Это здесь далеко, а по моим личным часам пора бы уже отправляться спать.
— Отоспишься еще.
Не сказав больше ни слова, Ана развернулась и зашагала дальше.
Глава 11
Очень хотелось есть, но питательных батончиков, которыми мы запаслись еще на Земле, уже не было. Единственной доступной едой оставалась неполная банка порошка спортивного питания, раствором которого мы и спасались последние два дня. В плащ-накидках защитной расцветки, приобретенных нами в рыболовном магазине, мы выглядели чужеродными спецназовцами — цвета и мазки, которые должны были нас маскировать, совершенно не соответствовали местной флоре. Тем не менее, свою главную функцию они прекрасно выполняли, спасая нас от гнусного мелкого дождика, который сыпался с неба тем чаще, чем ближе мы придвигались к подножию гор.
Сейчас мы стояли у основания высокой каменной осыпи, на вершине которой просматривался нижний высокий монумент сооружения древних. Еще выше, где-то за толщей то ли тумана, то ли мелкого дождя, должна была располагаться площадка с пирамидой, рядом с которой мы бросили наш самолет. С этой точки было непонятно, достигли ли мы нашей цели, или это другой монумент из серии, выше или ниже вдоль кромки горной цепи. Единственный способ выяснить это — подняться на площадку. Осыпь, хотя и выглядящая громадной, с высоты площадки не производила впечатления серьезного препятствия, отсюда же, снизу, она была пугающей — беспорядочный навал камней всех размеров и форм покрывал ее от основания до вершины. Радовало только то, что размер камней с высотой уменьшался, и снизу казалось, что последние десятки метров наверху будут легкой прогулкой.
— Ну, что? Двинули? — спросил я, не оборачиваясь. Ответом была тишина. Я посмотрел на мою спутницу, капюшон той кивнул, из его недр что-то буркнуло.
— Значит, пошли. Только потихоньку, осторожно. Торопиться нам уже некуда. Если ошиблись, то махнем обратно на Землю, — после паузы я добавил: — Если получится.
Соседний капюшон промолчал, и мы начали подъем. Идти было тяжело — камни под ногами легко шевелились, камни над головой подозрительно отзывчиво покачивались, реагируя на наши шаги, мелкая галька легко и охотно ехала под давлением кроссовок, грозя затянуть и нас в увлекательное путешествие вниз. Тем не менее, мы продвигались. Выше по склону грунт стал устойчивее и ровнее, но, несмотря на это послабление, подъем занял часа два.
Прямо над нами нависла скала, бывшая основанием для площадки, справа уходил куда-то в туман нижний монумент. По счастью, вокруг скалы осыпи не было, и мы двинулись в обход в поисках выхода наверх.
Я откинул капюшон. Надо было охладить голову, и не только потому, что подъем основательно измотал. На площадке по-прежнему стоял наш самолет. Видимо, никто его не нашел, никто не приходил сюда, разыскивая нас, хотя времени на это, очевидно, было более чем достаточно.
Каркас летательной машины уцелел. Ничто не смогло навредить планкам из какой-то местной древесины — они лишь потемнели от времени. Целыми и невредимыми выглядели и металлические, большей частью бронзовые детали, только позеленевшие от времени. А вот местный баобаб подвел. Полотно, изготовленное из далекого южного дерева, распалось в труху, оставив лишь клочки ткани, уныло висевшие под моросящим дождем в тех местах, где они были прихвачены заклепками. Скелет кита, подумал я. Зеленели металлические внутренности, серели кости, догнивали остатки плоти на ребрах. Подвесной мешок под брюхом порвался, и содержимое отмокало в обширной луже.
— Интересно, сколько же лет прошло?
Ана, присевшая на скальной выступ, встрепенулась:
— Что ты имеешь в виду?
— По моим подсчетам, каждый прыжок отнимает около пяти земных лет, или, примерно три и восемь десятых местных.
— Ты говорил, что ваш год — триста шестьдесят пять дней, а наш — четыреста двенадцать. Я считала, у меня получилась другая цифра.
— Ты забыла о длине суток. Она здесь — двадцать восемь земных часов, а на Земле — двадцать четыре.
Девушка откинула капюшон и, зажмурившись, подняла лицо навстречу дождю.
Я отвернулся и полез под самолет. В груде мокрых полусгнивших вещей обнаружились мои первые изобретения — тубус с подзорной трубой, позволявшей видеть магические явления, и шокер. Последний почти не пострадал — только корпуса труб, в которых были установлены линзы, разошлись по швам, и внутри плескалась водичка. Я вытряс воду, поправил сдвинувшиеся линзы и, направив шокер на валун, нажал на спусковой рычаг, раскручивая маховик. Полыхнуло, валун зашипел. Надо же, кристалл соды, залитый смолой, уцелел! Пять лет под дождем!