Незнакомец встал, широко расставив ноги и перегородив проход на берег, девушка оставалась в лодке, нахмуренная и молчаливая. Еще на подходе она сообщила, что видит этих людей первый раз.
— Кто такие? — как обычно у местных, без приветствия начал дядька.
Я решил не чиниться и спокойно представился:
— Илия из Садух.
Глаза незнакомца дернулись, он, видимо, убавил спесь:
— Садух. Сейчас кто угодно может назвать себя Садух, — он всматривался в мою свежевыбритую физиономию.
Сзади скрипнули доски пирса, я оглянулся, Ана невозмутимо рассматривала незнакомца.
— Проверять будем? — спросил я, готовый предъявить свой крестик.
— Не на чем, — буркнул тот и, помолчав, добавил: — И что уважаемому Илии здесь надо? Я с Садух дел не веду, я человек маленький, мое дело — грузить концентрат.
Почувствовав слабину, я слегка надавил:
— Для начала, хотелось бы знать, как зовут маленького человека.
Почему-то Ана не произвела никакого впечатления на дядьку. Точнее, и грузчики, и незнакомец таращились на нее с большим любопытством вместо знакомого по прежним путешествиям с девушкой панического страха. Может быть, земная одежда не позволила им разглядеть скелле?
— Маатах, — очнулся мужчина и рыкнул на грузчиков: — Вам что, особое указание надо? Чего стали?!
Те тут же унеслись на берег к большой груде мешков, складированной неподалеку.
— Пойдемте к домику — здесь мы мешать будем, — нехотя пригласил нас Маатах.
Приближался вечер, в тени бамбука рядом с домиком было уже сумрачно. Управляющий, которым, по всей видимости, был Маатах, махнул нам рукой на лавку рядом со стеной и сел сам, напротив. Ана продолжала молчать, похоже, приняв решение до времени не вмешиваться. Я начал первый:
— Маатах, я здесь не от лица семьи. Хотя посмотреть, конечно, любопытно, кто здесь хозяйничает.
— Я за пределы рудника не выхожу. А рудник этот Садух не принадлежит, — дядька набычился.
— Лодка тоже не выходит? — поинтересовался я.
— Лодка берега не касается! В Дальнем все знают, что мы с орехом не связываемся! — Маатах, похоже, был нешуточно взволнован.
Я не знал, что такое Дальний — возможно, ближайший поселок вниз по течению. Но сейчас это было неважно.
— Не кипятись! Говорю тебе, я не по делам. Можешь продать продовольствия? Мы поиздержались, пока прочесывали пустоши.
Похоже, это сразу же успокоило Маатаха:
— Да, пожалуйста. Только разносолов у нас никаких нет — мы люди простые.
— Давно уже здесь сидишь? — с видимым сочувствием спросил я расслабившегося управляющего.
— Уже третья смена. Первый раз сюда года два уже как приехал. Но мне нравится — тихо, — он опять настороженно посмотрел на меня.
— А из Ур видел кого-нибудь? — девушка не шевельнулась.
— Откуда? Чего им тут делать?
— Ну, это же их рудник?
— Какой рудник? Это слезы, а не рудник! Еще год-два, и можно забыть о нем. Лет пять уже, как Ур его в аренду сдают. О них уже все, поди, забыли здесь.
— А мне говорили, что сюда Сам приезжал, лично, — забросил я наугад наживку.
— Ну, то еще до нас было. Теперь старик носа из своего владения на скале не кажет, — Маатах стрельнул глазами на девушку.
Семья Ур отличалась довольно экзотическим для местных обликом — оставалось надеяться, что управляющий сочтет невероятным визит гостей такого уровня в этот глухой угол.
Так же, наугад, я решил забросить еще одну наживку:
— Не в курсе, Садух сейчас в Саэмдиле?
— Откуда мне знать? — насторожился Маатах.
Я сделал вид, что так и должно быть, ухмыльнулся:
— А вдруг знаешь? Проверка — ты уж извини.
Потратив еще какое-то время на суету с продовольствием — набрали целый мешок, чем, похоже, немало удивили кладовщика — мы отошли от причала и направились обратно наверх, к базе.
Ощутимо темнело, и я опасался, что, пока дойдем, стемнеет совершенно. К счастью, я захватил с Земли маленький, но мощный фонарик, и была надежда, что, если что, то мы хотя бы сможем пристать к берегу без приключений. Какое-то время молчали, поглощенные едой.
На ближайшем перекате, пока я, выбравшись из лодки, брел в воде, борясь с неожиданно сильным течением, Ана вдруг произнесла:
— Папа жив. Мы должны добраться до него.